«ВО ТЬМЕ ВЕКОВ»
Механизм (гидравлический), скрытый в стене храма, при помощи которого ворота издавали трубные звуки. Колыбелью современного иллюзионизма принято считать Египет, где искусство это было известно задолго до постройки первых пирамид. Хранящийся в Британском музее папирус упоминает о магическом сеансе иллюзиониста Тчатчаэм-анк, происходившем за 3766 лет до нашей эры перед королем КУ-ФУ. Чудеса этого мага аналогичны тем эффектам, которые мы наблюдаем у современных артистов. В то время иллюзионизм служил религиозным целям, являясь могучим орудием в руках жрецов, эксплуатировавших суеверие и невежество народных масс. В строгой тайне от народа культивировался он под именем магии среди привилегированных каст жрецов в подземных тайниках языческих храмов Египта, Ассирии, Халдеи, Греции и Рима.
Один из религиозных аттракционов Древнего Египта. Стоило зажечь стоящий на переднем плане жертвенник, как в глубине открывался тайник, и показывалась фигура богини. Для, "чудес" и "проявлений воли" божеств древние храмы были оборудованы сложными механическими приспособлениями, которые устанавливались в этих потайных помещениях. При совершении религиозных обрядов механизм пускался в ход, иллюзионы начинали действовать, и "боги" оживали на глазах стекавшихся в храме верующих. Статуи плакали и истекали кровью, на священных алтарях горел неугасимый огонь, двери храмов отверзались невидимой рукой, при раскатах грома и блеске молний. Происхождение современных иллюзионистов должно интересовать всякого, кому дороги достижения сценического иллюзионизма и кому искусство это доставляет минуты отдыха и удовольствия. Откуда пошли эти люди? Кто были их предшественники? Как и когда они появились и в чем состояло их искусство? Вот наиболее существенные вопросы, и на них-то мы и постараемся теперь ответить.
Механизм (гидравлический), скрытый в стене храма, при помощи которого ворота издавали трубные звуки. Религиозные празднества возбуждали интерес толпы и, служа приманкой, естественно потребовали дальнейшего совершенствования уже имевшихся аттракционов. Так, в более позднюю эпоху, в Египте появилось изваяние богини, у которой при жертвоприношениях груди изливали в кружки жертвующих теплое молоко, при чем на алтаре вспыхивал огонь. В Греции, в храме Минервы, изваяния Бахуса и Дианы изливали красное вино и молоко, которое лакал извивавшийся у подножия дракон. Стоило зажечь огонь на жертвеннике, - как иллюзион начинал автоматически действовать. Конструкция храмовых религиозных аттракционов достигла наибольшего совершенства в Греции и Риме, где употреблялись сложные оптические, акустические и механические приспособления, порой превосходившие своей грандиозностью эффекты лучших театров наших дней. Трубные звуки, невидимые голоса, музыкальные гидравлические органы, автоматы, вызывание теней, траппы, поднимавшие в облаках целые процессии жрецов, тайники для оракулов в статуях божеств, - таковы лишь незначительные примеры из обширного репертуара изобретательных жрецов. Таким образом, мы видим, что в древнем мире главным назначением иллюзиона было служить религиозным стимулом в руках жрецов.
Казнь посредством четвертования.
Этой казни подвергали людей свободной науки и магов в ужасную эпоху средневековой инквизиции. Осужденному сначала перешибали члены железной палкой, как это показано на рисунке, а затем разрубали его на четыре части на колесе.Жуткое время - эпоха средневековья. Произвол королей и феодальных сеньоров - и народ, томимый войнами, поборами и эпидемиями, задыхающийся в невежестве и суевериях. Религиозный аскетизм и никчемность схоластиков, с одной стороны, и травля ученых людей свободной мысли - с другой. Истеричность и чудовищная фантастика, следствие физического изнурения народных масс, нашли отражение в литературе той эпохи, наполненной странными рассказами о гномах и великанах, привидениях и ведьмах. Крестовый паук папства и инквизиции с ее застенками и палачами лишь усугубляет общий мрачный колорит эпохи. Безобразные старухи, обвиняемые в колдовстве и сжигаемые на кострах, аскетические монахи, борющиеся с сатаной в уединении своих келий, таинственные алхимики, склонившиеся над ярко пылающими очагами, в поисках философского камня или чудесного элексира жизни - таковы видения страшного кошмара, которым в ту пору обессиленное человечество грезило наяву.
В такой атмосфере иллюзионизм не мог не процветать, но он был опутан сетями метафизики, шарлатанства и суеверий. Его адепты маги-алхимики, вроде Нострадамуса, Парацельса, Гильденбрандта, Альбрехта Великого, наводили ужас на современников и подвергались беспощадным преследованиям со стороны королей и духовенства. Эти преследования вынудили магов сплотиться, образовать союзы (средневековые "братства") и окружить себя глубокой тайной. Несмотря на свои отрицательные стороны, магия имеет за собой крупную заслугу - она сплотила около себя лучших ученых и людей свободной мысли, подготовив косвенно почву для реформации, освободившей человечество от ужасов средневековья. Эпоха возрождения, освободив науки от оков схоластики, приподняла покрывало тайны и с средневековых братств магов, и они стали доступны для посторонних. Вместе с притоком жаждавших знаний в эти кружки стало попадать не мало авантюристов-шарлатанов, стремившихся создать себе общественное влияние и политическую карьеру, играя, на суеверии людей и приписывая себе сверхъестественные способности. Имена двоих приобрели себе громкую известность и попали на страницы истории. Однако, приключения Каллиостро и Казановы послужили темой для столь многих писателей, что мы не считаем нужным сколько-нибудь останавливаться на биографии этих двух псевдомагов. С Каллиостро так называемая "настоящая" магия умерла. Он был последним магом, приписывавшим себе сверхъестественные силы. Раскрепощенная наука скоро высмеяла колдовство, оккультизм и таинственные силы. «КТО ОНИ» В Древней Греции существовали с незапамятных времен артисты, которые бродили по стране, переходя из деревни в деревню и давая представления. Среди них были акробаты, дрессировщики зверей, жонглеры, гадальщики, марионеточники и артисты других жанров, в том числе и фокусники. Из народов древности, греки более других любили театральные и другие зрелища, но они были дороги, и потому, особенно в раннюю эпоху, происходили весьма редко. Кроме того, не каждый город мог иметь свой театр, и зрелищами могли наслаждаться лишь "свободные" граждане, а не все сословия. Поэтому бродячие артисты, заменявшие народу недоступные для них театры, пользовались большой любовью и популярностью, Их имена передавались потомству, и благодаря этому, мы теперь знаем, что Греция обладала удивительными фокусниками в лице Эвклида, Феодосия Деофита и Кратитена, настолько замечательными, что им даже были поставлены памятники. Один из этих памятников стоял в Афинах, в театре Бахуса, рядом со статуей великого писателя трагедий, Эсхила. Таковы были предки современных иллюзионистов. Нет сомнения, что в последующие эпохи артисты - иллюзионисты принимали участие в кружках средневековых магов и ученых, о чем свидетельствует дальнейшая эволюция их искусства. Так, жо[н]глирование и простые манипуляции превратились в эксперименты, основанные на научных данных. Экспериментаторы натуральной магии XVIII века.
Катерфельто. Английский фокусник Фаукс во время работы с шариками и картами. Пинчбек. В середине XVII столетия появились люди, называвшие себя экспериментаторами, так называемой, натуральной магии, давшей начало современной нам физике. Эти прототипы современных иллюзионистов, не приписывая себе сверхъестественных сил, объясняли свои опыты лишь ловкостью рук и научными познаниями. Начиная с XVIII столетия мы уже знаем их имена — это Андролетти, Карлотти, Катерфельто, Филадельфус, Комус I, Комус II, и Пинетти, умерший в России. Один из них Роллэн был дедом известного политического деятеля Франции. Успехи первых иллюзионистов и их ближайших последователей целиком связаны с дальнейшим развитием иллюзионного искусства, поэтому мы остановимся на них подробно в последующих главах. «ПО ПРИКАЗУ КОРОЛЯ и ПО МИЛОСТИ ЕГО СВЯТЕЙШЕСТВА» Один из выдающихся иллюзионистов XVIII века — Торрини, настоящее имя которого было граф де-Гризи. Поссорившись с родителями, он бежит из родной Франции в Италию, где, изучив медицину, становится врачом. Однако, случайность делает из него профессионального иллюзиониста.
Кавалер Пинетти, соперник Торрини (де Гризи) во время гастролей в Гамбурге в 1796 году. В 1796 г. фокусник Пинетти, любимец итальянской публики, приезжает в Неаполь. Наблюдая в качестве зрителя работу фокусника, молодой врач скоро стал показывать в кругу друзей весь его репертуар. Это разозлило Пинетти, и он решил отыграться на молодом любителе. Познакомившись с Гризи, он уговаривает юношу выступить вместо него в театре на благотворительном вечере. Опьяненный комплиментами лицемерного итальянца, де-Гризи легкомысленно согласился. Сначала все шло гладко, и ассистенты Пинетти помогали молодому любителю, но вот один из них, сидевший по уговору в публике, вдруг поднялся и заявил, что он вручил де-Гризи для опытов настоящее бриллиантовое кольцо, а получил обратно подделку. Не растерявшись, де-Гризи предложил мнимопострадавшему обождать конца представления для выяснения инцидента. Однако, дальше пошло еще хуже. Подойдя к королевской ложе, юноша попросил вытянуть из колоды карту, но едва король взглянул на карту, как бросил ее на сцену, изъявляя все признаки сдерживаемого бешенства. Де-Гризи поднял карту и к своему ужасу убедился, что на ней написано ругательство по адресу короля. В то время это равнялось смертному приговору. Прямо из театра Гризи был отвезен в тюрьму, а имущество его конфисковано. Не выдержав удара судьбы, бедный малый заболел горячкой. По какой-то странной случайности, Гризи через три года удалось выйти на свободу, и он поклялся отомстить фокуснику его же собственным оружием. Он уехал в деревню и там в одиночестве в течение двух лет совершенствовался в искусстве, которого он знал лишь начальные принципы. Де-Гризи исчез, но зато появился знаменитый Торрини, приехавший в столицы с великолепной аппаратурой. Куда бы не приезжал Пинетти, везде он находил таинственного Торрини, который затмевал его своими успехами. Борьба между иллюзионистами продолжалась всего год. Пинетти был побит и сошел со сцены. После казни Каллиостро, происходившей за несколько месяцев до приезда Торрини, ни один маг не рисковал показывать своих иллюзионов в Риме. Между тем Торрини беззаботно отправился во дворец к Папе Пию VII и предложил развлечь его легким сеансом "чертовщины". Все ожидали казни безумца, но Папа очевидно умирал от скуки и... согласился. По поводу этого знаменитого сеанса рассказывают следующее: Готовясь к сеансу, Торрини долго обдумывал, каким бы трюком удивить его святейшество. Забредя как-то к ювелиру, он увидал великолепный хронометр находившийся в починке. — "Чьи часы?" — спросил рассеянно фокусник. — "Его эминенции — кардинала Б. ***, работы знаменитого Брэге, и стоят 10.000 франков". — "Есть ли здесь в Риме еще подобная вещичка?" — продолжал Торрини, рассматривая часы. — "Только одна", — отвечает ювелир, — "да и та у юного бездельника, проматывающего остатки отцовского состояния". — Для фокусника этого было достаточно. Он поручил ювелиру купить дубликат кардинальских часов и выгравировать на них герб "его эминенции". Вся эта проделка обошлась Торрини более 3.000 франков. Наступило время сеанса, и Торрини очутился в обществе Папы и его свиты красных кардиналов. По окончании обычной программы, он попросил у кардинала Б. *** часы, согласно уговору с ювелиром, вовремя возвращенные из починки. После многократных уверений относиться к ним как можно бережнее, фокусник роняет их на мраморный пол и как бы случайно наступает на них ногой. Бесценный хронометр разлетается вдребезги. При виде подобного несчастья, присутствующие испустили крик ужаса, а кардинал побледнел от бешенства, но молчал, что не предвещало ничего хорошего. Торрини однако не смутился, поднял обломки и, приятно улыбаясь кардиналу, заставил всех убедиться в подлинности частей, после чего, положив их в ступку, принялся толочь в порошок. Раздался взрыв и, согласно всем правилам чародейства, красное пламя поднялось из ступы, но, забыв об этом, духовенство наклонилось над ней, пожираемое любопытством. Высыпав золотой порошок на ладонь руки и заставив его исчезнуть на глазах изумленных зрителей, Торрини направился прямо к Папе и объявил, что часы снова восстановлены в своем прежнем виде и в данную минуту находятся у его святейшества в кармане. Удивленный папа опустил руку в карман и вытащил оттуда часы кардинала, незаметно подсунутые ему ловким фокусником. На следующий день Торрини получил от Папы подарок в виде табакерки, осыпанной бриллиантами, — что считалось признаком высочайшего уважения его святейшества. Таков был Торрини. Он умер преждевременно после ужасного случая с его сыном. Мальчик был убит на глазах отца неосторожным зрителем в Страсбурге, во время исполнения иллюзиона "Расстрел". Торрини оставил по себе глубокую память в кругах иллюзионистов, и его трюк "игра слепого в пикет" никогда еще никем не повторялся.
Жозеф Бальзамо.
Знаменитый авантюрист и иллюзионист известный в эпоху, предшествовавшую Великой Французской Революции под именем графа де Каллиостро. Репродукция с редкой пастели из коллекции Гарри Гудини.
Графиня Серафиния де Каллиостро, жена знаменитого шарлатана и участница всех его проделок.
"Иллюзионизм в XVIII столетия". Костюм фокусника и его ассистента. Обстановка сцены (задрапированные до полу столы, позволявшие скрывать помощников). Некоторые эффекты.ГРАЖДАНИН РОБЕРТСОН, ИЛЛЮЗИОНИСТ ВЕЛИКОЙ РЕВОЛЮЦИИ Первым человеком, показавшим в XVIII столетии действительно крупные достижения иллюзиона, был бельгийский ученый Этьен Гаспар Робертсон.Как ученый — оптик Робертсон искал свободного поля для осуществления своих идей и потому приехал в революционный Париж с детально разработанным проектом оптического иллюзиона: "вызывания привидений". — Вот что рассказывает современник о сеансах Робертсона: "Децемвир республики сказал, что мертвые не возвращаются, но сходите на сеанс Робертсона, и вы убедитесь в противном. Ровно в семь часов я находился в павильоне Эшикье в обществе сотни сограждан, когда в комнату, где мы сидели, вошел бледный, худой человек и, потушив свечи, сказал: "Граждане, я не из тех шарлатанов, которые, подобно Каллиостро, претендуют на сверхъестественные силы, и опыты мои исключительно научного характера. На страницах газет я обещал публике возродить к жизни умерших, и я сделаю это. Тем из присутствующих, кои пожелали бы увидеть тени дорогих и близких для них умерших, стоит лишь сказать слово, и я исполню их желание". — После этих слов наступила жуткая пауза. Ее нарушил порывистый человек со сбившимися волосами и серьезными печальными глазами. Вскочив на скамью, он воскликнул: "Так как официальные газеты отказали мне в просьбе почтить память Марата, я был бы рад увидеть хотя бы его призрак". Робертсон вылил на огонь находившейся тут же жаровни каких-то эссенций, бросил туда два номера "Газеты свободных людей" и один номер "Друга народа", и среди дыма сгорающих эссенций появился бледный призрак человека в красной шапке якобинцев. Человек, по желанию которого был вызван призрак, по-видимому, узнал в нем Марата и бросился вперед, чтобы сжать в объятиях любимого вождя, но призрак печально улыбнулся ему и исчез. Вызывали также знаменитых людей — Вольтера, Мирабо, Руссо, Лавуазье; но чаще всего — Робеспьера, который вставал из могилы и исчезал в воздухе при блеске молнии". Таков рассказ современника; мы же можем прибавить к нему следующее: во время одного из сеансов, какой-то монархист, находившийся в публике, потребовал вызвать тень Людовика XVI, но получил от Робертсона следующую отповедь: "Гражданин, у меня, правда, был рецепт вызывать к жизни умерших королей, но это было до 18 Фруктидора, когда республика отменила королевскую власть навсегда. В этот памятный день я потерял свою формулу, и надеюсь, что мне никогда не придется найти ее в будущем". Париж сходил с ума по этим сеансам, которые в дальнейшем происходили в еще более интересной обстановке, так как призраки появлялись среди порывов ветра, дождя, ударов грома и под аккомпанемент органа и колокольного звона. Обычно, показав ряд призраков, Робертсон заключал свой сеанс следующим обращением к публике: "я показал вам, граждане, все виды призраков кроме одного — участи, ожидающей нас всех". — После этих слов появлялся колоссальный скелет с косой в руках, постепенно вырастая, он, наконец, расплывался в воздухе. Робертсон был не только замечательным иллюзионистом, но и крупным ученым, оказавшим услуги приютившей его Франции. Это он в трудную минуту, когда войска союзников кольцом сжимали революционную Францию, предложил "Комитету Обороны" изобретение для уничтожения английского флота при помощи гигантских зажигательных стекол. Он первый познакомил французских ученых с гальванизмом и изобрел парашют. Не только замечательный оптик, но и аэронавт, Робертсон совершил 59 свободных полетов на воздушном шаре. Этот замечательный артист-иллюзионист умер профессором физики в Париже в 1837 году. ЧЕЛОВЕК, СДЕЛАВШИЙ ИЗ ИЛЛЮЗИОНА ОРУДИЕ МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОЛИТИКИ. Мы не можем обойти молчанием интересной истории человека, деятельность которого составила эпоху в истории иллюзионизма. Имя Жана Робэра Гудена, основателя "новой школы" современного сценического иллюзионизма, почитается иллюзионистами обоих полушарий. До сего времени иллюзионисты сохранили обычай, достигнув известности, совершать хотя бы раз в жизни поездку на родину "своего великого учителя" и посетить его могилу. Поэтому местечко Блуа — своего рода "Мекка" для иллюзионистов. Кого только там не перебывало, начиная с знаменитого короля цепей Гарри Гудини и кончая Президентом Международного союза иллюзионистов Вилль Гольдстоном.
Гарри Гудини,
знаменитый король цепей, на могиле великого учителя иллюзионистов Робера Гудэна.Но вернемся к биографии человека, снискавшего себе столько уважения.
Сын слесаря, Гудэн родился во Франции в 1805 году и по окончании школы был отдан в ученье к часовому мастеру. Однажды мальчик зашел к букинисту, чтобы приобрести книгу по часовому мастерству. Ошибкой торговец завернул ему другую — "научные развлечения". Придя домой, мальчик заинтересовался книгой, найдя в ней много фокусов, и читал ее ночами напролет. Этот, по-видимому, столь ничтожный случай определил всю его дальнейшую судьбу. Он поклялся сделаться знаменитым фокусником. По соседству жил акробат, который научил юношу жонглировке и первым принципам манипуляции. Окончив обучение у мастера, Жан поступил разъезжим приказчиком в часовой магазин. Во время одной из поездок по провинции случай столкнул его с знакомым для нас де-Гризи, некогда знаменитым Торрини, который в описываемое время бродил в цыганском фургоне по деревушкам Франции, бросив блестящую жизнь и сцену. Торрини старался забыть трагическую смерть сына и жены. Эта бродячая жизнь захватила все помыслы юного Гудэна, и он некоторое время бродил с Торрини, пока случай не разлучил их. Это время кочевья по захолустным деревушкам не прошло даром для Гудэна. В благодарность за починку часового механизма у магического арлекина, Торрини стал обучать юношу иллюзионному искусству, а Торрини, если судить по его карьере, должен был быть выдающимся учителем. В 1843 году мы находим Гудэна уже в Париже хозяином маленькой мастерской, на вывеске которой значилось: "М-сье Робэр Гудэн — часовщик", Одно из окон мастерской постоянно собирало кучу зевак. Здесь было выставлено изобретение Гудэна — огромные часы, целиком сделанные из стекла и работавшие без видимого механизма. Действительно, Гудэн вот уже несколько лет как работал над конструкцией магических часов, автоматов и механических игрушек, но еще ни разу не выступал он в публике с иллюзионами, хотя это было его заветной мечтой.
Робэр Гудэн,
знаменитый французский иллюзионист первой половины XIX века.Наконец, эта мечта исполнилась. В 1845 году Гудэн строит собственный маленький театр в Пале-Ройяле, где начинаются его знаменитые "Фантастические вечера", а с ними вместе — его быстро растущая слава.
Сеанс Гудэна. Обстановка сцены Гудэна. Резко бросается в глаза обычный костюм Гудэна, легкие не покрытые ничем столы. В глубине сцены виднеются апельсиновое дерево и некоторые автоматы Гудэна. Иллюстрация представляет из себя снимок с оригинальной афиши самого Гудэна. Как артист-иллюзиоинст Гудэн был оригинален для эпохи и обладал интересными особенностями. Он первый расстался с широкими халатами и задрапированными столами своих собратьев, наводившими даже недогадливых зрителей на ряд подозрений. Во время сеансов, он надевал легкий вечерний костюм, а сцена его театра представляла собой репродукцию салона в стиле Людовика XV с легкими открытыми столиками и боковыми консолями. Ничто в нем не напоминало представителей классической школы с их зловещим и таинственным видом. Это был живой, веселый и остроумный конферансье, любивший одаривать своих частых зрителей-детей игрушками и сластями, которые он воспроизводил неизвестно откуда. А между тем трюки его подавляли зрителя своей таинственностью. Особенно замечательны были крупные иллюзии: "ясновидящий" "мальчик, парящий в пространстве" (Гудэн первый показал этот трюк, услышав о подобных же чудесах у индусских факиров), "золотой дождь", "хрустальные часы" и т. д. Число иллюзионов, изобретенных его удивительным мозгом, не поддается даже приблизительному учету, и потому описание даже наиболее выдающихся представляется непосильной задачей. Тем не менее умолчать об его "трюке с апельсинным деревом" — это почти то же, что забыть о том, что Христофор Колумб открыл Америку. Демонстрируя его, Гудэн насыпал в большую кадку земли, клал туда зернышко и поливал землю водой. Через некоторое время появлялась зелень, затем кустик, который, вырастая, покрывался цветами и, наконец, на деревце появлялись настоящие фрукты, которые тут же срезались и раздавались зрителям. Последний апельсин (очевидно, иcкусственный) иллюзионист рассекал на 4 части, и оттуда вылетали две механические бабочки, которые порхали на сцене.
Пишущий и рисующий автомат, изобретенный Гудэном. Но Гудэн был не только создателем многих иллюзионов, но и конструктором удивительных автоматических фигур. В 1849 году он затмил "Северного Чародея" Андерсона в Лондоне исключительно благодаря демонстрации своих автоматов. Одна из этих фигур представляла собой точную копию с знаменитых в то время клоунов Ориоля и Дебюро, которые делали не только полную работу "крафт", но и воспроизводили другие не менее сложные акробатические движения. Самый замечательный из его автоматов изображал юношу в костюме маркиза, сидевшего за столом с пером в руке, — этот последний и являлся тем знаменитым пишущим и рисующим автоматом, сложный механизм которого до сего времени не был повторен ни одним механиком. Этот автомат действовал следующим образом: Перед фигурой клали на стол чистый лист бумаги, и публика давала автомату-художнику тему иногда весьма сложного рисунка, после чего механизм приводился в действие. Рука маркиза поднималась, окунала перо в чернила и исполняла рисунок, поражавший своей художественной законченностью. Во время исполнения рисунка автомат от времени до времени прерывал работу, откидывался на спинку стула, скашивал голову на бок, как бы любуясь исполняемой работой, затем, окунув перо в чернило, снова продолжал ее. Среди прочих достопримечательностей, привезенных Гудэном в Лондон, находился также и механический дом, называвшийся "магическая булочная". Этот дом обслуживался механической фигурой булочника, выносившего из дверей различные изделия по заказу публики. Одним из замечательных эпизодов в жизни Гудэна была его командировка в Алжир. Это единственный в истории пример того, как искусство профессионального иллюзиониста-фокусника может быть использовано государством для чисто политических целей. В 1856 г. французское правительство официально поручило Гудэну отправиться в Алжир, дабы оказать противодействие влиянию священников-марабутов на невежественных арабов. Марабуты — магометанские жрецы, раздувавшие пламя восстания против французского владычества, причем влияние свое над массами они удерживали посредством "чудес". Поэтому правительство просило дать ряд представлений перед туземцами, дабы показать, что французский фокусник, вооруженный научными познаниями, сильнее любого марабута, претендующего на оккультные силы. Такими мерами правительство надеялось восстановить утраченный в стране авторитет. Гудэн удачно справился с поручением, объезжая страну и давая представления в городах, в палатках арабских шейхов или просто на воле, где попало. Популярность его в Алжире достигла колоссальных размеров, и при встречах с французским иллюзионистом арабы прятали лица в бурнусы от "дурного глаза" французского шайтана или дженума. Успехом своим Гудэн был обязан разумному выбору демонстрируемых иллюзионов, действовавших на "психику" арабской массы. Узнав, что марабуты хвастаются своим уменьем заговаривать от ружейных пуль, Гудэн заставил публично себя расстреливать на главном рынке отрядом войск. Когда арабы увидели, что Гудэн после каждого направленного в него залпа ловит пули на тарелку и остается невредимым, ими овладел панический страх. Последние годы жизни Гудэн провел в своем домике в Блуа, который он называл магической виллой, хотя соседи называли его просто "подпольем", намекая на существовавшие в доме таинственные подземелья и предполагаемую связь хозяина с "нечистым". Для той эпохи "магическая вилла" действительно была "странным" домом. Электричество, мало еще известное в то время, служило Гудэну не только для его иллюзионов, но и в домашней обстановке. В его кабинете находились контрольные часы, соединенные проводом с кормушкой его любимой лошади, стоявшей в конюшне в 100 метрах от дома. Благодаря этому, корм выдавался лошади без помощи конюха автоматически и ровными рационами в определенные часы. Тот же механизм передавал время двум огромным циферблатам на крыше дома и воротах усадьбы. Часовой механизм двигал также языки колоколов, игравших мелодию на башне. Суточный завод этих механизмов производился самими обитателями дома открыванием и закрыванием двери, ведущей из кухни в столовую. Садовая калитка автоматически отворялась перед посетителем. Наконец, многие комнаты в доме представляли собой отдельные иллюзионы, подобные тем, которые можно встретить в более современном для нас "домике Эдиссона". Знаменитое "подполье" представляло собой подземный грот, тянувшийся под домом. У входа посетителей встречали садовник-автомат и механический монах, а в темных углах находились змеи, семиголовая гидра и другие чудеса механики. Обитатели виллы пользовались телефоном задолго до того, как он получил распространение. Театр Гудэна, после его смерти в 1871 г., реставрирован на бульваре итальянцев, и там еще можно видеть коллекцию некоторых из его аппаратов и портреты знаменитых (французских иллюзионистов, в то время как его удивительные автоматы, считавшиеся за границей пропавшими, находятся в Москве. Они были куплены московским любителем у самого Гудэна и привезены в Россию. Современники Гудэна.
Костюм (длинный халат и колпак древнего чародея), в котором работали перед публикой собратья Гудэна. На рисунке иллюзионист Мак Алистер - "северный чародей".
Знаменитый немецкий иллюзионист Доблер.
Иллюзионист Виль Джальба.«О ТАЛАНТЛИВОМ ФОКУСНИКЕ, РУССКОМ ЦАРЕ и МОСКОВСКОМ ПИРОЖНИКЕ» Среди иллюзионистов второй половины XIX века выделяется еврейская семья Германн. Ее родоначальник Самуил был придворным фокусником турецкого султана в Константинополе. Не менее 16 членов этой семьи были иллюзионистами, но Карл, Александр и Аделаида были особенно талантливы. Когда старший брат Карл получил приглашение в Россию, восьмилетний Александр, убежав от родителей, поехал с ним вместе в Петербург, где удачно ассистировал брату на сцене. Скоро, однако, за беглецом приехал сам папаша Самуил. Отец мальчика мечтал для него о карьере врача, но, видя упорство, согласился оставить его у старшего брата, но при одном условии — не бросать занятий общеобразовательными предметами. Карл взял для младшего брата двух учителей, которые всюду разъезжали вместе с ними. За 6 лет совместной работы братья объездили Россию, Германию, Испанию и друг. европейские страны, но затем Александр был снова вытребован родителями, и должен был поступить в венский университет.
Александр Германн. Однако, занятия в университете продолжались всего два года. Получив новое приглашение от брата поколесить по белу свету, он не выдержал и отправился с ним в Америку. Новая совместная работа в течение 8 лет, и, наконец, разлука навсегда. В 1869 г. в день своего бенефиса Карл представил американской публике младшего брата как своего заместителя, и затем братья расстались. Александр стал работать самостоятельно и продолжал турнэ по Южной Америке. В 1875 году он женился на знаменитой танцовщице красавице-испанке Аде Скарзец и принял гражданство Соединенных Штатов. Умер в дороге в собственном пульмановском вагоне на пути из Рочестера в Брадфорд в 1896 году. Этот сухой биографический очерк не дает нам настоящего понятия об Александре Германне, а между тем, личность его, как человека и как иллюзиониста, была действительно замечательна. Это был удивительный лингвист, говоривший на языках: русском, немецком, французском, английском, итальянском, испанском, португальском, голландском, шведском, китайском и арабском. Он владел ими с таким совершенством, что в любой стране мог вести свой двухчасовой сеанс на местном языке. Не было страны, где бы он не был. Не было правительства, от которого он бы не получил ордена за свое удивительное искусство. Интересный собеседник, веселый, остроумный и замечательный рассказчик он становился душою любого общества. Вместе с тем, это был поразительный иллюзионист, талантливый комик с прекрасными актерскими способностями. Его разговор, обращение и внешность очаровывали публику. Самые простые иллюзионы а его руках делались загадкой. Его способность "отводить глаза" публике граничила с сверхъестественным. Куда бы ни направлялся огненный взгляд Германна, глаза зрителей, как загипнотизированные, следовали за ним, что позволяло ему беспрепятственно производить свои секретные манипуляции. Да, впрочем, он и был гипнотизером и с редким искусством пользовался своим дарованием. Собратья Германна называли его "великим" и обычно говорили, что "кисть у Александра стальная, а ладонь — бархатная". Кажется, трудно придумать более подходящую похвалу для "престидижитатора". Кстати, об этом слове, которое означает "быстродействующий пальцами" и встречается на афише каждого фокусника — применением его мы опять-таки обязаны Германну, хотя последний переводил его на свой лад, по-германновски: "быстро-мыслящий". Между прочим, о стальной кисти Германна рассказывают следующий эпизод, случившийся с ним в России при дворе Александра III. Русский царь, хотя и обладал значительной силой, но любил не в меру ею хвастаться. Как-то после сеанса во дворце, он подошел к Германну и, надевая ему орден, довольно грубо обратился к нему на "ты". "Теперь я покажу тебе фокус" и, взяв нераспечатанную колоду карт, разорвал ее пополам. - "Ну, что ты думаешь об этом? — сможешь ли повторить мой фокус?" — продолжал он грубо хохоча. Германн побледнел от обиды, но сдержался, заставил себя улыбнуться и, взяв одну из половинок разорванной колоды, разорвал ее еще пополам, — оставив русского царя с разинутым ртом и в самом глупом положении. Наиболее интересная черта в Германне — это его любовь к хорошей шутке. Его проделки были всегда забавны и передавались из уст в уста. Он сумел перенести свое искусство с подмостков сцены в жизнь. Кафе, трамвай, рынок или просто улицы — все служило ему ареной для экспериментов. Его любимой забавой было выдавать себя за неудачного "карманника", неловко залезшего в карман прохожему и в этот сенсационный момент попасться на глаза городового. Арестованный и отведенный в участок, Германн обычно протестовал и обвинял в совершении кражи задержавшего его полицейского. К удивлению пристава, пропавшие вещи находились у городового, а вещи городового в кармане обокраденного прохожего. Как-то раз, в Москве, у Ильинских ворот, Германну захотелось подшутить над пирожником, продававшим на лотке пироги с грибами и горячий сбитень. Купив пирожок, он разламывает его, достает оттуда золотую монету и, сделав изумленное лицо, прячет ее в карман. Берет новый пирожок, снова разламывает его — новый золотой, затем, как ни в чем не бывало, расплачивается и спокойно уходит. Отойдя в сторону, он начинает наблюдать, что будет делать пирожник. Мужик долго в недоумении провожал глазами странного покупателя, затем, скинув фуражку, с растерянным видом почесал в голове, потоптался на месте, снова почесался в законных и незаконных местах, и, наконец, подхватив лоток подмышку, бочком, бочком направился в подворотню, озираясь по сторонам. Здесь, поставив лоток на землю, он стал дрожащими руками разламывать свои пироги. Разломит один — пустой, разломит другой — опять ничего. В отчаянии мужик стал рвать пироги по порядку, а Германн, не дожидаясь конца этой трагикомедии, — скрылся. Большинство этих проделок являлись результатом ловкости рук, но ловкости, требовавшей техники высшего порядка и абсолютно неуловимой для зрителя. Между прочим, руки Германна интересовали многих ученых, а профессор Джастров сделал их предметом своего специального изучения, причем опубликовал результаты своих опытов в одном из научных журналов той эпохи. Черты лица Германна, до простит нам читатель это сравнение, имели поразительное сходство с теми условно-изображаемыми чертами, какие мы привыкли видеть у сатаны в опере "Фауст". Сам Германн любил в себе это сходство и старался подчеркнуть его. Трудно перечислить все способности этого человека, тем более, что на сцене он демонстрировал лишь незначительную часть их. Между тем в общежитии он был великолепным жонглером, чревовещателем, звукоподражателем и силуэтистом. Надо было видеть Александра Германна на сцене во время работы, чтобы получить истинное понятие об этом исключительном иллюзионисте. Те, кто видел его, утверждают в один голос, что таких иллюзионистов у нас долго не будет. Современники Германна.
Знаменитые иллюзионисты ясновидения и мнемотехники, супруги Робер и Гаиде Геллер.
Антонио Блитц,
под фамилией которого работало более 18 иллюзионистов-подражателей. На портрете единственный и неподражаемый в своем жанре "Человек-молния".
Знаменитая чета Боско.
Единственные соперники Александра Германна.ОТ АНАРХИСТА АЛЬВИНИ ДО КЕФАЛО. Кто этот маленький человек, выходящий на сцену в роскошном наряде японского чародея? — а, — это д'Альвини, жонглер и иллюзионист, чудесам которого удивлялся весь мир. Этот "японец из японцев", родившийся в Лондоне в 1847 г. был братом знаменитого клоуна Говернелли. Его поразительное сходство с детьми страны восходящего солнца заставило его сбросить традиционный фрак фокусника, заменив его японской одеждой, в которой он надул самого "Микадо", принявшего его за одного из своих подданных. Он первый привез труппу японских жонглеров в Европу. Он давал свои сеансы перед королевой Викторией в Англии, Наполеоном III — во Франции, Вильгельмом германским, турецким Султаном, русским Александром II и перед Микадо в самой Японии. В Петербурге в 1880 году, в день покушения на Александра II он забавлял царя иллюзионами в южном крыле дворца. К счастью для д'Альвини, он не выбрал для сеанса западного крыла, так как в самый разгар сеанса крыло это было взорвано. Подозрения дворцовой охраны пали, между прочим, и на д'Альвини, которого продержали несколько месяцев в тюрьме, прежде нежели выслали из России, как анархиста.Особенностью д'Альвини было умение соединять жонглерное искусство с иллюзионом. Во время трюка "волшебный фонтан" он строил на подбородке большую пагоду из деревянных мелких брусочков. Продолжая балансировать пагодой, он заставлял ее быстро вращаться, причем из пагоды поднималась струя воды, превращавшаяся в фонтан из лент и цветов. Д'Альвини был чудаком и оригиналом. Он никого не копировал, и все трюки изобретал сам. Его афиша представляла редкий курьез. На одной половине он изображал всех своих конкурентов работающими одни и те же избитые трюки, в то время как сам он — "японец из японцев" — изображался на другой половине проделывающим самые немыслимые оригинальные трюки. Маленький иллюзионист умер в Чикаго в 1891 г.
Американец Гарри Гудини
"король цепей".
Американский иллюзионист Нельсон Даунс "король монет". Постараемся теперь познакомиться с крупными иллюзионистами, работавшими в период времени с 1880 по 1910 г. Имя им легион. Вы хотите американцев? — Франк Дюкро, Вильям Хилиар, проф. Амброз, Франсуа де Вилье, Холл Мертон, Клинтон Бюргес, иллюзионист-комик Имро Фоке, Кливетт — "человек в черном", Хартц — создатель "дьявольского цилиндра", Лафайетт, Зансиг, Эльрой, Ротерберг, Жишка, Строк и многие, многие другие. Трое из этих людей сумели резко выдвинуться из толпы своих коллег. Это — Нельсон Даунс — "король монет", Гарри Гудини — "король цепей" и Вильям Робинсон или Чунг-Линг-Су — "король мистификаторов".
Что касается первого, то весь свой акт он построил на иллюзиях с монетами, его сон "Бедняка" производил фурор во всех уголках земного шара. Второй приводил в отчаяние всех сыщиков и фабрикантов стальных сейфов своими "взломами" и "освобождениями". Третий — четыре года мистифицировал всю Европу, выдавая себя за китайского волшебника Чунг-Линг-Су. Он принимал корреспондентов газет в номере роскошного отеля, разукрашенного китайскими фонариками и восточными тканями. В желтом халате и размалеванный, он говорил с ними через настоящего китайца-переводчика, сообщая одураченным журналистам фантастические новости о последнем восстании боксеров в Китае. Таковы американские иллюзионисты.
Хотите англичан? — Нет ничего легче, ибо страна туманов, чахотки и джина, находящая удовольствие в детских феериях и рождественских фокусах, всегда открывала иллюзионистам широкое поле деятельности.Английские иллюзионисты XX века.
Чарльз Бертрам.
Роберт Девант.
Джон Масклин.Если не брать в расчет постоянного фокусника лондонского Хрустального Дворца, по сие время выходящего в традиционном костюме древнего чародея и вытаскивающего яйца из своей седой бороды, то Джон Маскелин, Давид Девант, Руперт де Вэр, Морис Гарланд, Клеман де Лион, Чарльз Бертрам и Сэльбит — были самыми удивительными иллюзионистами Англии. Среди французских иллюзионистов имена Мэло — основателя трюкового фильма в кино, Мелье, Буатье де Кольта, Бэлачини, Сэрве Лэруа, Альбера, Брюне, Кармели, Марэ, Фолетто, Вуазена и Вербэка — пользуются наибольшим уважением их последователей, если не считать русского Рожкова, безвыездно проработавшего во Франции.
Немецкий иллюзионист, король карт Гофцинзер, создавший более 5000 карточных фокусов. Германия, Австрия и Венгрия дали не мало талантливых иллюзионистов и среди них: Кавалера Торна, профессора Зура, Гартмана, Куриэля, Конради, д-ра Ронштейна, Кавалера Торчинского, Калнаши, Кратки Башчик, Карла Вильмана, Антона Рубина, Гофцинзера и Кумберленда. Восток присылал в Европу несколько знаменитостей. Из них китайский иллюзионист и огнеглотатель Чин-Линг-Фу со своей труппой и японцы Тэн-Ичи в продолжение нескольких сезонов сводили с ума и Европу, и Америку.
Голландский иллюзионист Давид Бамберг. Дедушка иллюзиониста Окито (Теодора Бамберга). Из работающих в настоящее время иллюзионистов многие, вероятно, известны читателям: это Теодор Бамберг или Окито, потомок старой голландской фамилии фокусников, Шельдон, Рольф Ганзен, Берт Хюгли, Гораций Гольдин, Берт Дуглас, семейство Альфредо Уфферини, Кортини, Де-Биэр, Том Джэк, Виль Гольдстон, де Рубини, Фазоля, принцеса Суннита Уолтер Меррей, Гарри Лит, Ноэль и Джаспер Маскелин (потомки Великого Ма-скелина), Миарони, де Вилье, Оппель, Мелин, Нат Лайпциг, Пауль Кара, Карлтон Кинг, Угос и Каснер — все они работают в Европе.
Америка имеет собственных иллюзионистов: Говарда Терзтона, Тарбеля, Дюнингера, Дональда Бирч, Данте (Иенсена), Аделаиду Германн — вдову великого Александра Германна и ее племянника Леона, Ла Рю, Юлия Зансиг, Никола, Гардина (брат Гудини), Амока, Вишну, "человека чудес" — Альбуртуса, которому поклонники выстроили храм в 150.000 долларов, Джэка Мерлина, Киттинга, Реймонда, Левасора, мексиканца Цамлоха великого, Лен Витуса и Чифалло (Кефало).Из "неподдельных" восточных иллюзионистов упомянем египтянина Гамид Бея ("живой труп"), китайца Сун-Фон-Лин и индуса Амир Букса — все они работают свои национальные иллюзионы, не имеющие ничего общего с европейской школой или подделкой "под восток".
Мы надеемся, что в этой главе, по необходимости сухой, мы не пропустили ни одного сколько-нибудь выдающегося иллюзиониста.
«CКАЧОК В СОВРЕМЕННОСТЬ» Со смертью Роберта Гудэна, Германна и их ближайших последователей обрывается та цепь блестящих иллюзионистов, которых можно было назвать творцами-мыслителями. Их имена и заслуги принадлежат истории, и память их увековечена не только в узких кругах иллюзионистов, но и на страницах научных энциклопедий.Вот уже полвека прошло с того момента, как высшие принципы иллюзионного искусства и его методы были точно формулированы основателем новой школы сценического иллюзионизма и, таким образом, закреплены за человечеством на долгие годы. Как же воспользовались его последователи, alias, современные иллюзионисты этим ценным наследием? Продолжали ли они научные изыскания и творческую оригинальную работу, подобно своим предшественникам, направляя иллюзионное искусство по тяжелому пути научных достижений? Нет, честолюбие не присуще современным иллюзионистам, в погоне за материальными благами эти люди предпочли в продолжение всей своей карьеры ежедневно вынимать кроликов из цилиндров и делать яичницу из пары голубей и, не помышляя о более высоких достижениях, дали опередить себя науке на добрых полстолетия. Какое им дело до славы своих предшественников, раз они могут зашибать деньгу на "старых" эффектах. И поистине удивительна та рабская покорность, с которой они копируют друг у друга не только свои устаревшие иллюзионы, но и декорации, костюмы и всю обстановку номера, вплоть до манеры "подавать работу". В оправдание этих "ремесленников" следует сказать, что в наше время иллюзионист не играет той общественной роли и не пользуется столь широкой популярностью, каковые составляли удел его более счастливых предшественников. Но кто же, в конце - концов, в этом виноват, как не они сами? Такие люди, как Нострадамус, Парацельс, Каллиостро, Торрини, Робертсон, Гудэн, Роберт Парижский, Комус и подобные им стояли на высшей ступени современной им общественности, как люди науки, почему их и считали загадочными и непонятными личностями. В наши дни вряд ли найдется иллюзионист, способный претендовать на подобное отношение к себе общества, особенно принимая во внимание культурный уровень масс и прогресс науки. Современный иллюзионист редко бывает настоящим артистом, еще реже творцом-изобретателем и почти никогда — ученым. Чаще всего это ремесленник и притом весьма плохой. Его "действительная" популярность у публики длится ровно столько, сколько продолжаются его гастроли в данном городе. Уехал артист — и через два месяца его никто не вспомнит. В наше время слово "знаменитость" в применении к иллюзионизму должно быть выброшено из употребления, благодаря современной рекламе, не стесняющейся ставить слова "знаменитый" перед фамилией любого иллюзиониста, впервые приезжающего в город. Поэтому широкая публика почти никогда не знает, кто у нее "знаменитый" и кто фактически является "единственным в мире". В области иллюзионов, как и везде, приходится сталкиваться с вечным "tempora mutantur", и невольно хочется пожалеть... не прошлое, нет, и не иллюзиониста, а его искусство, медленно, но верно идущее к своей гибели. Иллюзионистов-ремеслеников жалеть, по-видимому, нечего, еще совсем недавно иллюзионист Данте подписал контракт, по которому за 6 месяцев гастролей должен получить 150.000 долларов — хорошенький кусочек, не правда ли? Мы до некоторой степени сгустили краски, описывая положение иллюзионного искусства, но лица, серьезно интересующиеся этими вопросами, мы уверены, поверят нам на слово, что нами руководила в данном случае лишь польза его. Быть может, этих лиц интересует также знать, где же талантливый иллюзионист может получить должную оценку своему искусству и кто, если не публика, создает его "фактическую", а не "дутую" репутацию? На этот вопрос мы отвечаем в следующей главе. «НА ФАБРИКЕ ЧУДЕС» Иллюзионисты всегда любили окружать себя таинственностью. Если в раннюю эпоху это вызывалось необходимостью мистифицировать человеческое общество, то в наши дни цель другая — предохранить свои профессиональные секреты от конкурентов и любопытных. В самом деле, ведь находится немало "любителей" пользоваться плодами чужих изобретений, и доказать свой приоритет судом не всегда бывает возможно, особенно в области искусства. Таким образом, охрана секретов иллюзионного искусства, в конце концов, не более как предохранительная мера по отношению к интересам своей профессии. Карьера Буатье де Кольта, этого талантливого иллюзиониста-изобретателя, подтверждает необходимость этой меры. Всю свою жизнь этот артист страдал от зависти других иллюзионистов. Все свои иллюзионы он изобрел сам и своими же руками их построил. Когда он приехал из Франции в Америку, чтобы демонстрировать свой иллюзион "Шелковичный червь", он нашел там другого артиста, успевшего перекупить секрет его собственного изобретения в Лондоне. В Лиссабоне новый иллюзион его изобретения "Картина" первые дни пользовался колоссальным успехом, как вдруг публика почти прекратила посещать его сеансы Оказывается, конкуренты-иллюзионисты пробрались в уборную театра, где стоял аппарат, провертели в ящике дырки и, узнав секрет иллюзиона, поспешили разгласить его по городу. Буатье никогда не продавал секретов своих иллюзионов другим артистам, а между тем его изобретениями постоянно пользовались "бездарные артисты", подкупавшие деньгами его ассистентов.Вот почему проникнуть в интимные кружки иллюзионистов для постороннего не всегда бывает легко. Однако, лишь при этом условии можно составить себе правильное представление о том, как работает современный иллюзионист и какой степени прогресса достигло иллюзионное искусство. Так как мы преследуем именно эту цель, то попросим читателя заглянуть вместе с нами в один из подобных "тайных притонов". В доброе старое время — в дни Роберта Гудэна местом свиданий иллюзионистов служила слесарная мастерская "Дедушки Ружоля", изготовлявшего для них необходимые аппараты.
Братья Мартинка - основатели фирмы. В наши дни профессиональные союзы иллюзионистов обладают мраморными дворцами и магическими замками, собирающими в своих стенах во время конгрессов иллюзионистов со всех уголков земного шара. Но это лишь роскошная вывеска, место отдыха, но не работы, так как ни один из этих дворцов не пользуется в мире иллюзионистов той славой и популярностью, как небольшая мастерская на 6-й Авеню Нью-Йорка. Ее громкая вывеска "Магический дворец" не дает представления и о половине тех чудес, которые находятся внутри. Хозяева ее, братья Мартинка, современные "Дедушки Ружоли" иллюзионистов наших дней - они строят им аппараты. Нет ни одного сенсационного иллюзиона, который бы не прошел через их искусные руки. Эта знаменитая мастерская - "мекка" не только для американских иллюзионистов - каждый европейский гастролер считает долгом нанести туда визит. Это считается признаком "хорошего тона", а может быть и гарантией успешных гастролей в Америке. У братьев Мартинка вы можете встретить иллюзиониста любого калибра, начиная с простого любителя и кончая "великим Данте". Если вы интересуетесь иллюзионами, зайдите внутрь мастерской, и вы почувствуете себя в своей сфере. Стены, увешанные красочными плакатами иллюзионистов всего мира, стеклянные ящики, наполненные магическим реквизитом, кристальные вазы, превращающие чернила в воду, светящиеся черепа, выстукивающие вопросы и ответы, - всего и не переберешь.
Коллекция инструментов знаменитого французского иллюзиониста-изобретателя Буатье де Кольта. За мастерской - особое помещение "не для посторонних". Роскошь его убранства составляет резкий контраст с мастерской. Здесь собираются "профессора" - избранники иллюзионизма. Здесь и только здесь вы еще, может быть, услышите правдивый рассказ о жизни Великого Германна из уст очевидца, в то время, как роскошный портрет его, улыбаясь, глядит на вас со стены. Только в этом оригинальном месте вы получите точную характеристику чудака Хеллера, знаменитого пианиста-ясновидящего, посмеетесь над эксцентричностями в одежде Буатье де Кольта или перехватите веселый анекдот о приключениях европейского китайца доктора д'Альвини. Здесь все пропитано атмосферой иллюзионов и иллюзионизма. Вот коллекция "магических палочек", принадлежавших знаменитым иллюзионистам, и старший брат Мартинка благоговейно продолжает пополнять эту "редкую" коллекцию. А что это за примитивные столярные инструменты, застекленные в дорогую раму? Читатель, снимите шляпу и поклонитесь им - это инструменты Буатье де Кольта, которыми он собственноручно выстроил все свои знаменитые иллюзионы. В одной из задних комнат устроен зрительный зал с небольшой сценой. Здесь устраиваются дружеские демонстрации новых изобретений, но подобной публики вы не встретите ни в одном театре. Судите сами - она целиком состоит из одних иллюзионистов. Данте, "Великий" Данте, волнуется, как мальчик, когда ему приходится выступать у Мартинка перед таким собранием "мудрецов". Получить приглашение демонстрировать свое искусство у Мартинка - это значит получить аттестат на право быть талантливым иллюзионистом, это значит также иметь в будущем верные контракты в "казино де Пари" и в берлинском "Скала". Да что говорить, какая европейская знаменитость рискнет начать гастроли по Америке, не дав "премьеры" у Мартинка, и не получив одобрения со стороны своих товарищей по ремеслу. И если вам встретится такой иллюзионист, поспешите предостеречь его от подобного промаха. «НУ РАЗВЕ ЭТО НЕ УДИВИТЕЛЬНО?!» Давая очерк жизни знаменитых иллюзионистов, мы лишь вскользь упоминали о плодах их творчества - иллюзионах. Наступило время заполнить этот пробел.Если мы возьмем велосипед и проследим все этапы его постепенного развития, то мы поразимся, насколько современная машина совершенна и в то же время проста в конструкции сравнительно со своим громоздким прототипом. То же самое наблюдаем мы и в эволюции иллюзиона. Примитивная сложность употребляемых эффектов постепенно переходит в идеальную простоту и совершенство. Иллюзион прогрессировал наравне с наукой, так как задачей его было удивлять толпу эффектами, построенными на принципах, недоступных ее пониманию. Старейший из иллюзионов "Невидимая женщина", показывавшийся в 1786 году, служит этому ярким примером. Кто бы мог подумать, что столь обычный "громкоговоритель", передающий в наши дни на площадях и скверах речи ораторов или концерт из академического театра, в свое время был для толпы таинственным иллюзионом, над разгадкой которого ломал голову весь Париж. Иллюзион помещался в старом монастыре Капуцинов. Посетителя впускали в ярко освещенный зал, где на четырех цепях был подвешен небольшой ящик. Этот ящик был совершенно пуст. Когда посетитель задавал вопросы в трубку, прикрепленную к ящику, ему отвечал чей-то глухой голос, и он чувствовал на лице теплое дыхание какого-то невидимого существа. Когда же к отверстию трубки подносили какой-нибудь предмет - голос немедленно .называл его. Посетители называли это таинственное существо "Невидимой Женщиной", наивно верили в его существование и терялись в догадках, а между тем это был самый обычный иллюзион.
Иллюзион "Невидимой женщины". В 1800 году ученый физик Ингенато открыл секрет его в скандальном памфлете, называвшемся "Невидимая Женщина и ее секрет". Обложку этой брошюры, показывающей конструкцию аппарата, мы приводим в виде иллюстрации. Невидимая для публики женщина пряталась в особой камере над потолком залы, как раз над ящиком, и смотрела на определяемый предмет сквозь отверстие "Д", ловко замаскированное висячей лампой. Ответы давались через акустическую трубку "ввв", скрытую в стенке, причем звук пробегал расстояние в 6 сантиметров, отделявшее акустическую трубку от рупора в ящике. Ученый этот приводит забавный разговор между "Невидимой Женщиной", называвшейся Франческой, и посещавшей ее публикой. Вот один из образчиков: Посетитель: - Франческа, что у меня в руке? Франческа (рассмотрев через отверстие "Д"): - Трость с круглым набалдашником. Окружающая публика хором (пятясь в страхе от ящика): - Это невероятно! В описываемую эпоху, при низком уровне народного образования и еще господствовавших суевериях, не только этот наивный и кажущийся для нас смешным иллюзион был вполне уместен, но и наш телефон, электрический звонок и т.п. повседневности могли бы демонстрироваться в качестве эффектных иллюзионов. Но наука прогрессировала, подымался уровень общественной образованности, повышались требования к иллюзиону, поднималось и его качество. В 1855 г. французский скульптор Тальрих открыл в Париже музей восковых фигур. Этот музей совершенно не походил на шаблонные примерочные паноптикумы. Выставленные группы имели или высокое художественное достоинство, или служили популяризацией научных знаний. Тальрих опасался, что серьезный характер музея не привлечет к нему симпатий широкой публики и счел нужным прибавить к своим моделям какой-либо аттракцион. На его счастье из Лондона приехал известный иллюзионист доктор Лин, у которого Тальриху и удалось кутить секрет "отрубленной головы", знаменитого иллюзиона, заставлявшего говорить о себе всю Европу. Как художник, Тальрих сумел создать для своего иллюзиона подобающую атмосферу.
Иллюзион "Говорящей головы". Посетители музея спускались в небольшой погреб, освещенный факелом, и там, на расстоянии аршина от зрителей, находилась ужасная окровавленная голова длиннобородого, казалось, дремавшего старика, покоящаяся на простом столике, около которого валялось безголовое туловище. Огромная секира палача XVI века, еще забрызганная кровью, стояла в полутемном углу. Когда голове задавали вопросы, она пробуждалась и рассказывала свою печальную историю. Странное дело - голова отвечала посетителям на любом наречии. Однажды какой-то моряк, слыша, как голова разговаривает с посетителями на разных языках, вздумал задать ей вопрос на своем родном языке - каталонском - и голова немедленно ему ответила. Это произвело сильное впечатление на матроса, который стремглав вылетел из погреба. Успех "головы" был необыкновенный, весь Париж перебывал в ее погребе. Газеты посвящали ей статьи, а входная плата в пять франков не останавливала любопытных, среди которых было не мало ученых, приходивших убедиться в том, что они не стали жертвой иллюзии, а между тем "Отрубленная голова" была чистейшим иллюзионом. Он был так хорошо сделан, что один профессионал-фокусник, целые дни толкавшийся в музее с тем, чтобы узнать секрет, видя, что попытки его безрезультатны, предпочел купить секрет иллюзиона у его законных владельцев, нежели платить каждый раз зря по пяти франков за вход. Золотой дождь сыпался в карманы предпринимателей, как вдруг секрет головы стал достоянием прессы и публики. Весть об этом с быстротою молнии облетела Париж. Какой-то молодой повеса, после сытного обеда возымевший желание похулиганить, явился в числе других посетителей в музей Тальриха и, поместившись против отрубленной головы, от нечего делать принялся швырять хлебными шариками а несчастную "голову". Та сначала морщилась и терпела, а затем, не выдержав, крепко обругала обидчика. В ответ хулиган выхватил револьвер. Инстинктивно, желая спрятаться - голова ушла в стол и - несмотря на полицию, арестовавшую хулигана - секрет иллюзиона был открыт. После этого трагикомического происшествия можно было ожидать, что публика, почувствовав себя одураченной, отвернется от музея Тальриха. Однако, битковые сборы продолжались по прежнему, но на этот раз публика приходила, теша себя мыслью посмеяться над человеком, игравшим роль "отрубленной головы". Трюк был весьма прост. Стол лишь кажется сквозным, между тремя его ножками находятся два вертикальных зеркала, отражающих пол и обе стороны, и это создает впечатление "пустоты под столом". В действительности зеркала прикрывают туловище человека, сидящего в столе и играющего роль "отрубленной головы". Эту роль Тальрих поручил корабельному повару, говорившему на всех европейских языках и способному находчиво отвечать на вопросы публики. В чрезвычайно утомительном положении (он стоял на коленях) матрос простаивал иногда восемнадцать часов - от 8 час. утра и до 12-ти вечера, ибо наплыв публики, а также вознаграждение, которое он получал пропорционально "простоенному" времени, - не позволяли ему покинуть своего поста. Мы, может быть, слишком долго остановились на этом иллюзионе, ставшем в наше время достоянием ярмарочных балаганов, но, во-первых, он является прототипом почти всех современных оптических иллюзионов, а, во-вторых, нам хотелось напомнить публике, что и этот балаганный номер имел когда-то свое "славное" прошлое. Из вариантов этого основного иллюзиона наиболее известны: "Женщина с тремя головами", "Голова, парящая в воздухе", "Живой букет", "Голова на мече", "Трон калифа", "Полуженщина", "Тайна д-ра Лина" и некоторые другие. О тайне д-ра Лина мы скажем несколько слов. На сцене "Фоли-Бержер", в Париже этот иллюзион представляли следующим образом: На пустой сцене на двух канатах висит трапеция, на которой - бюст женщины. Бюст снимают с трапеции, дают осмотреть публике, затем снова ставят обратно, и он постепенно оживает. Полуженщина смеется, разговаривает с публикой, и сама раскачивается на трапеции. Иллюзионист проводит палочкой сверху женщины, с боков, снизу - контакта, по-видимому, нет никакого. Наконец, отцепляют трапецию - бюст продолжает висеть, держась руками за канаты, потом вдруг медленно начинает подниматься по канатам вверх, притягиваясь на руках. В этом иллюзионе самое удивительное та степень совершенства, до которой иллюзионисты сумели довести вариант столь простого иллюзиона, как "отрубленная голова". Если придерживаться хронологии, то после упомянутых иллюзионов наиболее старые "Расстрел" и "Казнь", впервые показанные Эпштейном в 1865 г. Этот иллюзионист демонстрировал исключительно мрачные, трагические сюжеты. Если бы не желание сохранить полноту излагаемому фактическому материалу, мы вряд ли бы поместили здесь его "Симуляцию казни", ибо впечатление от нее отвратительное. Сцена представляет внутренность тюрьмы, где стоит грубо сколоченный эшафот, на нем плаха и прислоненный к ней топор. Входят двое факельщиков, они вставляют свои факелы в массивные кольца в стене. Один из них пробует остроту топора, всаживая его с размаху в плаху. Ведут осужденную, покрытую плащом, в сопровождении коренастого палача в красном средневековом одеянии. Палач заставляет осужденную взойти на эшафот, стать на колени, затем завязывает ей глаза и, сорвав с нее плащ, кидает его на барьер, затем, взмахнув топором, опускает его на шею жертвы и отделяет голову от туловища на глазах у публики. Туловище катится по ступенькам, брызжет кровь, палач хватает за волосы голову и ставит ее на маленький столик, снимает повязку, и закрывает пальцами веки отрубленной головы, мускулы которой еще сводит судорога, затем уходит в сопровождении помощников.
Французский иллюзионист Робэн, создатель волшебных трюковых пантомим. Последователями Робертсона в области оптических иллюзионов были Пеппер, Робен и Мелье. Начав с отдельных иллюзионов, они создали целые пьесы, состоявшие сплошь из трюков. Применение их на сценах театров относится к 1865-70 г.г. В пьесе "Петр III" появляется гроб, из которого встает тень Петра, явившаяся обличить узурпатора престола. Узурпатор выхватывает саблю и одним взмахом отделяет привидению голову, та с громом падает на землю, затем снова появляется на призраке. В припадке исступления убийца бросается на призрак, но туловище его обратно опускается в гроб, а голова остается висеть в воздухе, он ударяет по голове саблей, но сабля проходит насквозь. В этот момент под головой снова появляется тело Петра III, но уже в другом, парадном одеянии. Робэн создал ряд подобных пьес: "Живой мертвец", "Демон Поганини", "Фея роз", "Сон художника" и "Замок привидений" - наиболее известные из них. Многие из этих иллюзионов послужили основанием для английской феерии и пьес детского театра. Иллюзионы, построенные на неожиданном "исчезновении" и "появлении" на глазах у публики какого-либо лица, принадлежат позднейшему периоду. Из них наиболее интересны нижеследующие два типа. На сцене деревянная сквозная рама. С верхней перекладины спускаются два каната, а к ним привязывается обыкновенный стул. На стул сажают женщину и привязывают к нему веревками. После чего стул поднимают на воздух. Ярко освещенная электричеством, женщина висит в воздухе на глазах зрителей во все время эксперимента. Тем не менее, когда иллюзионист стреляет из пистолета, женщина бесследно исчезает, а стул с грохотом падает на пол. Другой вариант эффектного исчезновения - так называемый "крематорий" или сжигание "живой женщины". Здесь женщину ставят на небольшой столик на 4-х ножках. Столик совершенно изолирован от всякого сообщения с полом сцены и задней частью ее и, кроме того, сквозной. На женщину надевают легкую ширмочку, сделанную из муслина, натянутого на деревянных рамках. Затем ее поджигают. Подразумевая, что с ней сгорает и женщина. Так или иначе, но удивленный зритель видит, что столик пуст, а женщина исчезла неизвестно куда. Заставить женщину исчезнуть на сцене не трудно, но произвести подобное исчезновение на манеже цирка, где публика сидит кругом, кажется почти невозможным. Между тем, иллюзионисты решили и эту проблему - и вот каким гениальным по своей простоте способом: На манеж выходит группа клоунов, окружая кавалера и даму в костюмах Людовика XV. Маркиз сажает даму на стул и жалуется, что не в состоянии дать ей подходящего прибежища. Тотчас клоуны бегут за кулисы и приволакивают небольшую платформу с лесенкой, на которой быстро сооружают в самом центре манежа хорошенький домик; дама входит в него, а два клоуна переодеваются лакеями, чтобы ей служить. Один приносит ей цветы, другой - веер, затем - прохладительного. Тем временем маркиз стоит на ступеньках и покрикивает на слуг; те усердствуют, суетятся, приносят впопыхах неподходящие вещи, снуют туда и сюда и кончают тем, что роняют домик. Общее удивление - Дама исчезла! Стенки домика вертят во все стороны, разваливают платформу - нет абсолютно никого. Этот хорошенький иллюзион носит характерное название - "Кавалер остался с носом". Впрочем, на манеже цирка проделывались не только более рискованные, но и совершенно необъяснимые эффекты. К ним принадлежит иллюзион знаменитого Буатье де Кольта, называвшийся "Тайна". Иллюзион показывали в цирке Хенглера в Лондоне в 1902 г. В центре манежа стояла простая лестница аршин, девять высотой, растянутая на боковых тросах. Иллюзионист выходил на манеж и при полном освещении начинал медленно подниматься вверх по лестнице. За несколько ступеней до ее вершины, он вдруг неожиданно... исчезал. Каким образом? Куда? - исчезал Буатье, принимая во внимание яркий свет, сидевшую вокруг манежа публику, полную оторванность от манежа и, наконец, полное отсутствие прикрытия или присутствия посторонних предметов на манеже. Кроме того, во все время эксперимента публика, естественно, не могла ни на минуту отвести от него глаз. Эти вопросы, как тогда, были загадкой, так и до сего времени остались ею, ибо чертежи своих иллюзионов Буатье распорядился сжечь незадолго до смерти. И вспоминая этот совершенный трюк иллюзионизма, созданный Буатье де Кольта, нам хочется спросить читателя: "Ну, разве это не удивительно?" «КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ?» Цель настоящей главы - не разоблачение так назыв. "секретов", но ознакомление массового зрителя с сущностью иллюзионного искусства и его техникой. Подобное разоблачение хотя и не причинило бы ущерба нашим собратьям-артистам по причинам, которые мы излагаем несколько ниже, но зато лишило бы самое публику того удовольствия, какое она испытывает, наблюдая эффекты, "совершенно ей неизвестные".Чтобы понять, как реагирует публика на иллюзион, и что в нем больше всего ее интересует, следует побывать на сеансе крупного иллюзиониста и, смешавшись с толпой, прислушаться к разговорам. После каждого "эффекта" фокусника можно услышать один и тот же вопрос, повторяемый на тысячи ладов: "скажите мне, как это делается?" Это доказывает, что публика озадачена иллюзионом, и, следовательно, заинтересована. Интерес сосредоточивается "на секрете" трюка, и в этих секретах, по-видимому, заключается вся притягательность иллюзионного искусства для масс. Уступая этому законному любопытству, мы даем технический разбор иллюзиона, который сможет служить примером достигнутого в этой области. Но прежде скажем несколько слов о сущности иллюзионного искусства и об отношении к нему масс. Предмет иллюзионизма можно рассматривать как слияние опытных наук с прикладным искусством. Мы затруднились бы привести цикл подсобных знаний, необходимых иллюзионисту, достойному своей профессии; перечень их занял бы отдельную брошюру. Одна только физика представлена в иллюзионизме целым рядом методов и принципов, из которых назовем: механический, оптический, акустический, электрический, химический и молекулярный. Эксперименты ментализма, мнемотехники, ясновидения и калькуляций требуют знания специальных методов и сложных мозговых процессов. Мы не касаемся здесь художественного образования и врожденного чутья, без которых не мыслится хороший иллюзионист. Не касаемся мы и необходимой ловкости в жонглерской манипуляции, как элемента второстепенного. Короче говоря, иллюзионист в идеальном смысле это - артист-ученый, олицетворением которого был, например, Робертсон. Как это ни странно, но трюки, обманы и профессиональные "уловки" играют весьма ограниченную роль в искусстве иллюзионизма и вовсе не составляют его сущности, как полагает это широкая публика, да и, к слову сказать, многие профессионалы, не обладающие должным художественным чутьем. Трюки лишь подчеркивают наличие незаурядных изобретательских способностей у иллюзионистов, а это не шарлатанство, но дар, по необходимости ограниченный специальной сферой применения. "Эффект" - вот что имеет серьезное значение в искусстве иллюзионизма, "эффект", достигнутый совокупностью научных познаний, техники, изобретательности, а главное, самобытным талантом артиста. "Секреты" и "механики" - это орудия ремесла, они значат для иллюзиониста то же, что для актера грим, декорация или дикция. Вот почему, вопреки общераспространенному мнению, иллюзионисты совершенно не боятся каких бы то ни было разоблачений. Наоборот, если бы публика, постигнув технику иллюзионизма, научилась ценить исполнителя более, нежели "секреты" его бездушных аппаратов - иллюзионист от этого только бы выиграл. Поэтому заметки технического содержания, появляющиеся в печати, приветствуются иллюзионистами, так как они содействуют популяризации их искусства. Наоборот, разоблачения самого иллюзиониста во время сеанса строго порицаются его коллегами, ибо они убивают весь эффект демонстрируемых в данном сеансе иллюзионов. Не давая ничего публике, они лишают ее удовольствия, и, проваливая сеанс, наносят ущерб как искусству, так и профессиональным интересам всей корпорации. Пройдет не мало времени, прежде нежели публика усвоит правильный взгляд на иллюзионное искусство. Ведь массовый зритель непоколебимо уверен в том, что каждый демонстрируемый иллюзион предлагается ему в виде "ребуса", который он должен разгадать в конкурсном порядке. И пока этот ложный взгляд не будет рассеян, до тех пор публика будет ценить лишь "обманы" и "секреты" иллюзионизма, не замечая за ними самого главного - таланта самого артиста. Из предыдущих очерков читатель увидел - насколько разнообразны возможности иллюзионного искусства в области достигаемых эффектов. Из этого обширного репертуара, казалось, не трудно было бы выбрать эксперимент для предположенного технического анализа. Однако, нам хотелось представить на рассмотрение читателя эксперимент совершенно новый, сенсационный, в смысле внешнего эффекта и вполне современный по технике исполнения и конструкции аппаратов. Вот почему наш выбор пал на иллюзион "Перевоплощение женщины во льва", эксперимент не вполне обычный и довольно опасный. Приступая к описанию и техническому разбору иллюзиона, мы советуем читать текст и одновременно внимательно следить по рисункам и чертежам за объяснением. ЗРИТЕЛЬНЫЙ ЭФФЕКТ.
Иллюзион "Превращение женщины в живого льва".
a) Наверху - женщина в кабинете.
б) Внизу - превращение кабинета в клетку, а женщины в льва.На сцене "кабинет", употребляемый при иллюзионах "с исчезновением", хотя несколько больших размеров, нежели обычно, и задрапированный снаружи и изнутри. Кабинет стоит на платформе, удаленной от пола сцены, благодаря четырем высоким ножкам. Такая конструкция дает возможность зрителю видеть все, что происходит под "кабинетом" и позади его. Артистка входит в кабинет, и передняя занавеска задергивается. Через секунду занавески взлетают на воздух и вместо кабинета и женщины зритель видит... огромного рыкающего льва, яростно прыгающего в своей железной клетке. А между тем от пола сцены и сверху платформа изолирована, в то время, как ни сзади, ни с боков никто не подходил к кабинету и не выходил из него. Таков зрительный эффект иллюзиона. Теперь займемся техническим разбором его. ИСПОЛНЕНИЕ И ТЕХНИКА КОНСТРУКЦИИ. Куда девалась женщина? Что стало с кабинетом? Как попал сюда лев? Откуда явилась клетка? - Таковы четыре вопроса и четыре полученных эффекта, запечатленных зрителем. Попробуем их решить: План и сектор клетки льва показан на рис. 37. Клетка, конечно, с самого начала находится на платформе, но передняя решетка (Е) и пол (Д) подняты, решетка (Е) прилегает к потолку, при чем нижняя часть ее поддерживается передней частью пола (Д) клетки, в свою очередь прикрепленного к заднику "кабинета". Теперь обратите внимание на сектор, где скрыт от глаз публики лев. Пол клетки (Д) держится в поднятом состоянии посредством каната (Р), проходящего сквозь материю задника в глубину сцены и за кулисы. В плане вы увидите также конструкцию пружинной двери (А), проделанной в полу (Д). Когда занавеска задернута, женщина проходит сначала через первую дверь (А), затем через дверь (В) в задней части клетки. Лев в это время лежит в своем отделении, запертый железной дверью (С). Когда канат (Р), ведущий к (Д) отпущен, пол (Д) падает на дно кабинета и превращается в пол клетки. В своем падении пол (Д) увлекает прижатую к потолку переднюю решетку (Е) клетки, которая падает и становится на свое место. Дверца (С) захлопывается назад, как указано стрелкой, благодаря сильной пружине и составляет часть задней стенки клетки. Таким образом, лев получает свободу и всю клетку в полное распоряжение.
1) Наверху - план кабинета-клетки.
Техника конструкции иллюзиона.
2) Внизу - сектор ее.
Конструкция иллюзиона.
Чехол клетки поднимается вверх, обнаруживая клетку и льва. Обратите внимание на карман "Р", куда запрятаны шторы кабинета.
Техника иллюзиона.
Момент исчезновения женщиныКак раз перед этим моментом, женщина срывает внутреннюю драпировку кабинета, сделанную из легкого материала и запихивает ее в карман чехла, поднимаемого вверх, как указано на рис. 38, указывающем также способ подъема чехла. Рис. 39 показывает, как женщина, пройдя обе двери и сняв драпировку, скрывается в ступеньках лестницы, в которой она невидимо для публики откатывается униформой за кулисы.
Комментарий Олега Степанов. За исключением первой и последней глав почти все взято из книги Гарри Гудини "Разоблачение Робер-Удена". Такое ощущение, что Ознобишин не понимал по-английски. Многие фотографии взяты для массы, без малейшего объяснения их в тексте, как это было в оригинале у Гудини. Гудини стоит у могилы Боско, а не у могилы Робер-Удена. МакАлистер был мальчиком ассистентом у Талона. В книге Гудини дано две фотографии Талона и на второй из-за спины фокусника выглядывает его ассистент. Но, это не та фотография. Кроме того "Чародеем Севера" был Андерсон, что отражено в тексте этой книги. Виль Джальба это Вильяльба Фрикель. Фотографии Блица и Бамберга перепутаны. Под фотографией Компарса Германна написано, что это Александр. Эпизод с пирожком был описан Робертсоном в своих Мемуарах 1831 года, но это был рассказ о Пинетти. Исторические ошибки в тексте не поддаются исправлению. Надо все писать по новой.
