Назад | Оглавление | Вперед


СОПРОВОЖДАЮЩИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ИЛЛЮЗИИ

Облики солистов и статистов, хористов или артистов кордебалета обретут истинную выразительность, если их озарит скользящий, движущийся свет.
А. Аппиа

В иллюзии нет мелочей.
Эту истину познает любой, кто выходит на сцену для того, чтобы удивить зрителей чудесами, познает рано или поздно.
Иллюзион, когда ассистентка исчезает на сцене, будучи накрыта покрывалом, а через секунду появляется в зрительном зале, не имеет ни капли сверхъестественного. Секрет этого сценического чуда стар, как мир. Две женщины, разумеется. Одна пропадает, другая появляется. Очень просто.
Да, принцип прост. Но только от идеи до внедрения, пусть даже сценического, - расстояние отнюдь не малое. Треволнений и забот у фокусников, готовящих сильный трюк, предостаточно. Расскажу о случае с Давидом Де-вантом, превосходным английским фокусником, удивлявшим таким иллюзионом Европу и Америку на рубеже XIX - XX столетий.
Первой трудностью для него оказалось отыскать двух женщин, как можно более похожих друг на друга. Это, вспоминает он, не так сложно, но и не слишком легко. Желательно почаще бывать в многолюдных местах и побольше смотреть по сторонам. Так он и действовал. Иногда ему везло - попадались сестры, похожие почти неотличимо. Но здесь везение обычно заканчивалось - чаше всего одна из сестер оказывалась блондинкой, а другая - брюнеткой. И тогда Девант прилагал все свое умение уговаривать, убеждать. "Я внушал брюнетке, - рассказывал он, - что именно золотые волосы придают лицу женщины вид солнечной красавицы. Именно тогда дама выглядит неописуемо очаровательно. Но - все было напрасным". Брюнетка не хотела перекрашиваться. Тогда Девант атаковал блондинку. "Грация красивой темноволосой женщины, - шептал он, - всегда таинственно привлекает мужчин". Но и здесь его постигала неудача. А затем, в один прекрасный день женщины внимали его уговорам, причем обе одновременно. Брюнетка становилась блондинкой, а блондинка - брюнеткой!
Иногда ему не везло - женщины разбегались в разные стороны, как только выяснялось, что им предстоит выступать в роли "исчезающей дамы". Случалось и другое - они соглашались, однако приезжали на репетицию в разное время, поскольку жили в различных районах Лондона. Бывало, что одна из них имела собаку, с которой ни за что не хотела расставаться... Но Давид Девант следовал известному правилу: если хочешь быть фокусником, так будь им.
И наконец все получилось. Нашлись очаровательные партнерши, очень похожие друг на друга, удачно прошли репетиции, и первые выступления заслужили бурные аплодисменты зрителей. Но перейдем сразу к той неудачной демонстрации.

168


На сцене был установлен стол. Служитель поставил на него стул, и занавес, раскрываясь, пошел в стороны. Одна из ассистенток уже отправилась обходным путем в зрительный зал - на галерку, и уверенный в успехе Девант разрешил выйти на сцену второй партнерше. Затем он помог ей усесться на стул, после чего взмахом накрыл ее покрывалом. Последовало несколько магических пассов, музыка стихла, и Левант сдернул шаль. Однако дама не исчезла - она продолжала сидеть на стуле! И в этот момент на галерке прозвучал тонкий голос: "Я здесь!"
"Я никогда не забуду этого звука!" - вспоминал Девант.
Первой его мыслью было - сломался аппарат. Но нет - механизм для исчезновения был в полной исправности. Дело было не в нем. Виной всему оказалась коробка мармелада - та самая коробка, которую регулярно получала от какого-то восхищенного поклонника дублерша, появлявшаяся на галерке.
Причина инцидента стала понятна - дама, в течение нескольких вечеров кряду исчезавшая со сцены, больше исчезать не пожелала. Она посчитала, что находится не в выигрышном положении, ибо все аплодисменты и сладкие подарки приходятся на долю другой дамы, появляющейся, с чем она, исчезающая дама, категорически не согласна.
Выход, конечно, был найден - каждая из женщин теперь поочередно стала получать разные роли, и больше происшествий во время демонстрации этого трюка не случалось, однако сей водевильный факт показывает, сколь предусмотрителен должен быть сценический чародей в обычной жизни, сколь внимательно он должен учитывать мирские желания своих сочародеев, да и вообще - в искусстве фокуса мелочей не существует.
Но возможна и другая крайность - когда некоторым деталям уделяется уж чересчур пристальное внимание. Конечно, это более характерно для начинающих чародеев, чем для опытных, и тем не менее... Расскажу о двух, наиболее популярных предрассудках.
Заблуждение первое - "Я никогда не стану хорошим фокусником, потому что у меня плохие руки".
В искусстве фокуса есть раздел, именуемый манипуляцией (от латинского manus - рука). Трюки в этом разделе основаны на ловкости рук, в основном на точных и координированных пальцевых движениях. Вот тут-то уж, рассуждает начинающий, без суперловкости рук не обойтись. А если пальцы - отнюдь не музыкальные, не утонченные и не сверхгибкие, что тогда - ставить жирный крест на своем увлечении? Но ведь музыкальность пальцев - вещь относительная. Хотя бы потому, что музыка начинается с предрасположенности души, а не с анатомических особенностей конечностей. К тому же нелишне вспомнить, что мелодии создаются не единственно тонкой работы скрипками или филигранными арфами, но также и басами-геликонами. Барабан, кстати, тоже музыкальный инструмент. Не столь, быть может, благородный и высокорожденный, как орган или фортепиано, но ведь и его ритмы захватывают и чаруют. Так и в фокусах.
В связи с этим мне хочется рассказать о Малини - немецком фокуснике польского происхождения. Не раз и не два он приезжал на очередной концерт, имея в нагрудном кармане одну только колоду карт. И это был, по поня-

169


тиям людей несведущих, очень странный для него реквизит - ладонь Малини была столь маленького размера, что не могла полностью закрыть даже верхнюю карту, не говоря уже о всей колоде. И все-таки фокусником он считался первоклассным. Шутил, смеялся, рассказывал забавные анекдоты, и зрители, увлеченные его живым, "оскар-уайльдовским", разговором, абсолютно не замечали производимых им трюковых манипуляций, - а выведенные отдельно, изолированно от общей "системной" картины, они оказывались ручными действиями пониженного качества, ухудшенными его анатомическим несовершенством, но они и не демонстрировались отдельно. Публика, заслушавшись, верила ему во всем - оттого ювелирность технически сложных приемов становилась уже не столь необходимой. В общем, всё происходило по рецепту Станислава Ежи Леца: "Расширь свой репертуар. Включи себя". Но и Малини поступал соответственно - он выбирал не любые трюки, но только подходящие ему лично. Историки иллюзионизма, отзываясь о нем как о большом мастере, неизменно вспоминают, что Малини приходил на концерты заложив руки в карманы, а на вопрос недоумевающих распорядителей: "Где же ваш реквизит?" - отвечал с непременной улыбкой: "Мой реквизит - это я".
А вот и трюк - специально для тех, кто считает, что он попадает именно в данную графу. О нем расскажет лауреат Международного конкурса иллюзионистов Катя Медведева:

Рис. 16
- Надо взять два резиновых колечка и просунуть одно в другое (рис. 16, а), после чего надеть на большой палец левой руки сначала петлю А, а после нее -петлю Б. Затем следует подвести к резинкам правую руку, будто собираясь взять верхнее колечко большим и указательным пальцами правой руки, но - не брать, а только сделать вид, что берете. Правым же мизинцем необходимо захватить нижнюю резинку, просовывая ее в петлю В. Далее нужно сделать несколько небольших качаний вверх-вниз правой рукой, мизинец которой удерживает нижнее колечко за петлю В. Амплитуда качаний - от 5 до 10 сантиметров. И вдруг - колечки меняются местами. Все, кому я показывала этот фокус, удивлялись и спрашивали, как я это делаю. А все очень просто - во время одного из качаний правой руки, в тот момент, когда она идет вверх, я захватывала большим и указательным пальцами правой руки верхнюю резинку-колечко за ту ее часть, которая на рисунке 16 б обозначена буквой Г, и одновременно отпускала мизинцем петлю В, после чего тянула вверх верхнюю резинку за область Г - конечно же, не нарушая ритма качаний правой руки. Остальное делали резинки. Вот и все.
Попробуйте показать этот трюк самому себе - встав перед зеркалом. А потом, насладившись произведенным эффектом, можете произнести вслух -непременно вслух: "Все-таки я обладаю известной ловкостью рук".
Заблуждение второе - "Я никогда не стану хорошим фокусником, потому что я не обладаю пронизывающим взглядом".
Но кто, собственно говоря, требует такого взгляда?

170


Зрители - народ чуткий. Не ориентируясь, быть может, в изысканности искусствоведческой терминологии, не разбираясь в специальных тонкостях иллюзий, они безошибочно чувствуют, кто перед ними - искренне увлеченный человек или внешне бравый, но внутренне пустой имитатор. Потому что они видят, как исполнитель внимает демонстрируемому трюку. Именно данный исполнитель. Конкретная личность. А не фокусник вообще.
Пример? Их масса. Вот, в частности, такой.
На сцену выходит фокусник в цилиндре. Снимает его, здороваясь со зрителями, и ставит его на столик - отверстием вверх. Достает из кармана черный непрозрачный платок и показывает его зрителям, держа за верхние два угла. Потом складывает его пополам, наклоняет над цилиндром - из платка в цилиндр падает пинг-понговый шарик. Фокусник удивлен; он еще раз расправляет платок, складывает его, наклоняет над цилиндром - и вновь оттуда выпадает пинг-понговый шарик. Фокусник удивляется еще сильнее. Он недоуменно смотрит на зрителей, заглядывает в цилиндр, бросает вопросительный взгляд на платок. Вновь разворачивает его, сворачивает - и опять из него выкатывается шарик. Так повторяется несколько раз. Вскоре фокуснику надоедает этот нескончаемый поток шариков - он устал и не знает, как избавиться от такого изобилия. А шарики продолжают появляться - раз за разом. Фокусник просяще смотрит на цилиндр, ожидая, чтобы тот поскорее наполнился, поднимает и просматривает платок на свет, думая, что шариков больше не последует - не тут-то было. Они сыпятся один за другим, один за другим, да еще в нарастающем темпе... И вдруг наступает момент, когда он, измученный, наклоняет сложенный платок над цилиндром, а из платка - ничего не выпадает! Фокусник не верит своим глазам. Он встряхивает платок, продувает его, подергивает, но - нет. Никаких шариков. Фокусник оживляется, облегченно вздыхает, разворачивает платок, радостно ласкает его взглядом и, чтобы удостовериться в отсутствии шарика в последний, окончательный и заключительный, раз, складывает его и - из осторожно наклоняемого платка в цилиндр вновь падает шарик. Пауза. Фокусник не может поверить своим глазам. Значит, он радовался напрасно. И он поворачивает цилиндр вверх дном над полом, но из того ничего не высыпаются. Выпавшие в него шарики куда-то пропали. Тогда фокусник медленно складывает платок, бросает его в цилиндр, надевает цилиндр себе на голову и гордо уходит со сцены - вид у него такой, будто он хочет сказать: "Ну вот, все оказалось призрачностью, а я-то волновался..."
Секрет трюка, как всегда, незатейлив. Взгляните на рис. 17 - к середине стороны ЖЗ платка прикреплен один из концов отрезка рыболовной лески. На другом конце лесочного отрезка закреплен пинг-понговый шарик.
Если фокусник, сложив друг с другом углы платка (Ж с 3 и И с К), наклонит углы ЖЗ ниже углов ИК, то шарик выкатится из сложенного пополам платка; если же углы ИК окажутся ниже углов ЖЗ - шарик не выкатится. Когда же шарик упадет из платка в цилиндр, то поднимать платок необходимо за углы Ж и 3 - тогда вместе с поднимаемым платком из цилиндра будет вытягиваться и пинг-понговый шарик? Дальше платок можно снова сложить и заставить пинг-понговый шарик вновь выпасть в цилиндр. Или - не выпасть.

171



Рис. 17
Секрет прост, но сколько возможностей он открывает для актерской игры, рожденной фантазией исполнителя! И насколько скуднее, обыденнее выглядела бы обычная демонстрация выпадения шарика из платка в цилиндр, показываемая просто как трюк, при нейтральном, равнодушном отношении исполнителя к исполняемому. Недаром выдающийся театральный режиссер В. Э. Мейерхольд говорил: "Театр - это всего лишь коврик на сцене и два актера". А в иллюзионном случае - немного реквизита и талантливый исполнитель. Тогда трюк действительно становится Фокусом.
Это подтверждается одним из самых незыблемых театральных канонов - зритель, настроенный "на волну" актера, начинает испытывать те же чувства, которые владеют актером. Зал словно отражает состояние человека на сцене, и кажется, будто он во всем следует за актером. Это не совсем так, ибо зал вместе с тем еще и достаточно самостоятелен и, надо сказать, нередко придирчив - он всегда критически оценивает, насколько правдиво актер демонстрирует свое отношение к сложившейся ситуации.

Здесь сидит народ бывалый...
Все - испытанные судьи...
Так играйте ж. По заслугам
Зрители отплатят вам,

- напутствует выходящих на сцену актеров Аристофан, античный автор великолепных комедий. Ничто не изменилось с древних времен. Тот же свист - при неудаче и те же овации - в случае успеха.
И при чем здесь, собственно говоря, пронизывающий взгляд?
- Я не запомнил имени этого комического фокусника, - рассказывает Римантас Навицкас. - А вот его выступление врезалось в мою память. Я и сегодня вижу его как живого. Он был одет в клоунский костюм, в руках его находился поднос, а на подносе располагалось десятка полтора куриных яиц.
"Сейчас я продемонстрирую фокус, который репетировал очень долго, - обращался он к публике. - Вот смотрите". Он брал яйцо, клал себе на лоб и предупреждал сидящих в зале: "Я должен добавить, что трюк весьма сложен и может не получиться с первого раза". И - убирал руку. Яйцо, конечно, падало и разбивалось. "Не получилось, так я и думал, - вздыхал исполнитель. - Но ничего, у меня ведь осталось еще несколько штук". Брал другое яйцо, пытался балансировать им на лбу, но и с ним повторялась та же история - оно разбивалось. Фокусник удивлялся, огорчался, просил зрителей потерпеть еще немного, убеждал, что фокус вот-вот получится, просто обязан получиться. А яйца продолжали разбиваться. Наконец на подносе осталось только одно яйцо, последнее. Артист установил его на лбу, убрал руку - медленно-медленно - и яйцо не упало, а каким-то невероятным образом продолжало удерживаться над бровями! В зале грохнула овация, а исполнитель,

172


хитро улыбнувшись, подождал, пока закончатся аплодисменты, после чего снял яйцо со лба и произнес: "Да тут в общем-то нет ничего особенного - просто я вот тут, сбоку, наклеил полоску лейкопластыря..." О, это был великолепный артист! Я смотрел и искренне сопереживал ему, будто это я показываю фокус, а не он. Жаль, что мне неизвестна его фамилия - это был шоу-фильм с отрывками из концертов различных варьете.
И о секрете. Последним было не настоящее яйцо, а полая куриная скорлупа. Ее можно, например, сделать так: проколов сбоку обычное куриное яйцо толстой иглой, вставить в получившееся отверстие небольшую соломинку, через которую несложно извлечь содержимое яйца. А эффект получает поразительный. При минимуме реквизита. Зато при максимуме выдумки и актерской игры. Тем и замечательно искусство иллюзии - идти по туго натянутому канату тайны, удерживая равновесие при помощи юмора...
Причем - без всякого, заметьте, пронизывающего взгляда.
Эти два заблуждения следует отбросить с первого же момента их возникновения. Отбросить напрочь, позабыть о них безвозвратно. Иначе они, почуяв ваше беспокойство, начнут крепнуть, а в результате ваш творческий рост затормозится.
В иллюзии нет мелочей.
Куда продуктивнее обратить внимание на психологическую подачу трюка.
Принцип доминанты (от латинского dominare - господствовать), выдвинутый русским исследователем А. А. Ухтомским в 1923 году, гласит, что если в центральной нервной системе человека создать некий центр или очаг повышенной возбудимости и устойчивого возбуждения, то он, этот центр, будет привлекать на себя импульсы возбуждения и других, одновременно с ним работающих центров, а следовательно - усиливаться за их счет. Мало того, данный "разгоревшийся" центр станет выполнять еще и противоположную работу - подавлять, затормаживать другие очаги, не входящие в его состав, ослабляя соответствующие им рефлексы.
- Фи, абстракция! - говорят некоторые иллюзионисты. - Это для высокоумных ученых. Мы - люди практические.
Извините. Управление вниманием зрителя, умелое чередование концентраций и расслаблений, степень восприятия трюка - все эти исполнительские ухищрения базируются именно на принципе доминанты. Если фокусник является опытным психологом, он убедит аудиторию в чем угодно. Или почти в чем угодно.
- Ох уж эта психология! - взрываются иные чародеи. - Да дым это все, мираж! Трюки нужны, новые сильные трюки! А вы - психология! Ха! Она же не может выйти на манеж и показать чудо - значит, о чем речь? Нет, и еще раз - нет!
Тогда я обращаюсь к авторитету Прогула Чандра Соркара-старшего, знаменитого индийского волшебника.
- Вместе с профессором психологии я пришел к студентам старших курсов университета, - так рассказывал мне Соркар в 1961 году, будучи в Москве на гастролях. - Не стану называть, какого именно университета - к делу не относится. Я знал, что студенты - народ внимательный и зачастую

173


острый на язык. Поэтому я хорошо подготовился. Замечу, что студенты не знали, для чего я явился к ним. А мы с профессором задумали один психологический эксперимент. И вот я начал свою лекцию. Времени мне было выделено немного - около двадцати минут, и одновременно с рассказом об иллюзионном жанре я продемонстрировал аудитории четыре фокуса. Четыре -отмечаю это особо. И о пятом трюке я только рассказал - будто я могу одним только взглядом, не касаясь руками, передвигать на расстояние в полтора метра тяжелую золотую монету, номиналом в двадцать долларов. Только рассказал - не показывал.
И что же?
Через месяц мы с профессором вновь появились перед теми же студентами, и он предложил им по памяти описать то, что произошло перед ними тридцать дней назад. Потом профессор собрал их листочки, мы прочитали их и выяснилась странная вещь - восемьдесят процентов студентов указали в своих рукописных отчетах, что видели не четыре, а пять фокусов! Пятым был трюк с монетой. Студенты писали о нем, как о наглядно свершившейся реальности!
- Ну и что? - кривились оппоненты. - Кому-то что-то показалось - эка важность!
- Но ведь иллюзионисты как раз и создают кажущиеся чудеса! - не отступал я. - Хотите, я проведу для вас фокусный семинар под названием "Обсуждение и разбор трюков, которые никогда не демонстрировались"?
Они разводили руками:
- А толку-то? Вот если бы готовые трюки...
Выхода у меня не оказывалось, и я удовлетворял желание. Демонстрировал пару фокусов, рассчитанных на конфуз.
Для начала я скрытно от партнера писал на листе бумаги восемь числовых строк:
1000
10
1000
20
1000
30
1000
40,
закрывал их другим листом и говорил:
- Я буду постепенно сдвигать вниз верхний лист, а вы называйте мне сумму всех увиденных вами чисел, - после чего открывал верхнюю строку:
1000
- Ну, тысяча, - произносил оппонент.
Я смещал лист пониже, и его глазам представлялись уже два числа:
1000
10
- Тысяча десять, - вздыхал партнер.

174


Верхний лист опускался еще на одну строку:
1000
10
1000
- Две тысячи десять, - звучал голос оппонента. И так далее - до конца. Наконец открывались все восемь строк, и недовольный психологическим экспериментом голос бурчал:
- Пять тысяч.
Так попался отрицатель психологии. Ответ был неправильным. В чем я тотчас же его и уличал:
- Ошиблись, уважаемый. Немного перебрали. На самом деле - четыре тысячи сто. Если не верите, пересчитайте. Ну что - будем спорить за психологию?
И если он не сдавался, я переходил к следующему фокусу.
Доставал из кармана колоду карт и опускал ее обратно в карман, произнося:
- Я буду показывать трюк вот с этой колодой.
Но на самом деле мне нужно было подсмотреть, какая карта находится на лицевой стороне колоды. Пусть, например, там оказалась восьмерка пик. Я запоминал ее, а собеседнику предлагал назвать две любые масти карт.
- Бубны и трефы, - отвечал он.
- Значит, какие остались? - интересовался я. Мне необходимо было подвести его аккурат к лицевой карте.
- Черви и пики, - послушно говорил он.
- Из них назовите одну. Любую.
- Пики.
Это меня устраивало. Если бы он выделил черви, я бы спросил: "А какая масть осталась?" Так что в любом случае я вывел бы его на пиковую масть. Дальше диалог продолжался в том же духе:
- Назовите значения пяти любых карт.
- Шестерка, семерка, восьмерка, дама, туз.
- Из них - три. Произвольно.
- Шестерка, дама, туз.
- Какие остались?
- Семерка и восьмерка.
- Какую-нибудь из них.
- Семерка.
- Какая осталась?
- Восьмерка.
- Правильно. Восьмерка пик. Какой по счету достать ее из кармана?
- Одиннадцатой.
Я опускал руку в карман, брал верхнюю карту с краповой стороны колоды и бросал ее на стол. Потом повторял это движение еще девять раз, и на столе оказывалось десять карт. Затем я последний раз засовывал руку в карман и отлистывал верхнюю карту с лицевой стороны колоды - восьмерку пик. И клал ее перед ошарашенным оппонентом.

175


- Без всякой, заметьте, ловкости рук и аппаратурной механики, - ехидничал я. - Еще поговорим за психологию?
И если тот чародей оказывался крепким орешком и говорил "да", я просил его перетасовать мою колоду и вернуть мне.
Когда все было выполнено, я разбрасывал по столу все карты лицом вниз, а потом предлагал моему оппоненту указать пальцем на бубновую шестерку. У волшебника поначалу вылезали глаза от удивления, а когда первый шок проходил, он тыкал пальцем в первую попавшуюся карту. Я брал ее в руки и улыбался:
- Прекрасно. А где лежит трефовая восьмерка? Покажите. Эпизод повторялся, но уже в убыстренном темпе. Когда в моих руках оказывалась вторая карта, я примирительным тоном говорил:
- Отлично. Теперь я сам возьму короля пик. И брал. После чего раскладывал все три карты на столе лицом вверх, чтобы собеседник мог убедиться - ошибки не произошло.
- Заметили что-нибудь? - интриговал я. - Психология, знаете ли.
Я имел в виду не свою, разумеется, психологию, а - его. Как зрителя.
Но в чем же заключался секрет данного фокуса? Каким образом у меня оказались все три названные карты? Как именуется секретный ключик?
Я уже сто раз его называл - пси-хо-ло-гия... Что касается демонстрационной схемы, то она невероятно проста. Когда он возвращал мне перетасованную колоду, я увидел, что на ее лицевой стороне находится бубновая шестерка. Дальше я раскидал карты по стопу лицом вниз, и где оказалась последняя из них, бубновая шестерка, я хорошо запомнил. Ее-то я и назвал - в качестве первой карты. А он - разве он мог угадать, где она находится, эта бубновая шестерка?! И он двинулся по пути наименьшего сопротивления, то есть сыграл без правил - с некоторой дозой наглости. Указал на первую бросившуюся в глаза карту. Я взял ее в руки и увидел, что такой картой оказалась трефовая восьмерка. Тогда я о ней и спросил. Он указал на вторую карту. Подняв ее, я узнал короля пик. Затягивать трюк мне не хотелось, и я решил завершить его. Сообщив, что возьму короля пик, я забрал со стола исходную шестерку бубен - я ведь прекрасно знал ее местоположение. Так в моих руках оказались три озвученные мною карты. Конечно, их порядок в веере отнюдь не соответствовал последовательности их называния, но если вскрывать названные карты быстро и вперемежку, на такой пустяк никто не обратит внимания.
- А как такое получилось? - спустя некоторое время осторожно поинтересовался тот, кто недооценивал психологию.
- Эффект бульдога! - небрежно бросил я.
И тот отходил, словно бы все поняв.
Но я не лукавил. Просто я в тот момент вспомнил юмористический изыск с психологическим оттенком - взаимное заблуждение бульдога и его владельца состоит в том, что каждый из них думает, будто ведет на поводке другого. А описанный фокус уж очень располагает к такому парадоксу.

176

Я балдею. Карташкин явно показывает детские, примитивные фокусы из книг 50-х годов, а зритель все понимает и издевается над ним. Абсурдность ситуации подчеркивается повледним вопросом "А как такое получилось?", после которого даже мертвый должен был догадаться, что над ним подшучивают. А Карташкин поместил это в книгу. Если бы я присутствовал при этом я бы умер со смеха.


Но будем справедливы. Конечно, чистая психология не заменит реального иллюзионного трюка. Но как иллюзионное сопровождающее обстоятельство она необходима, и вряд ли тут есть место для спора.
В инженерном мире популярны так называемые "законы Мэрфи" - язвительные и умные наблюдения, изложенные в форме парадоксов, они названы так по имени американского инженера, собравшего их в единый список. "Упущенный из рук тяжелый инструмент всегда падает туда, где он может причинить наибольший ущерб" - один из его законов. "Каждая слишком длинная труба, после того как ее обрежут по мерке, оказывается коротковатой" - другой. И так далее.
Если теперь вернуться из инженерного мира в иллюзионный, то окажется, что и в нем могут быть сформулированы подобного рода афоризмы. Обратимся же к Мэрфи-иллюзионисту:
"В процессе демонстрации фокуса выясняется, что все оказывается сложнее, чем предполагалось".
Я согласен с Мэрфи-иллюзионистом - я ведь тоже так думаю. Более того, действие этого закона я испытал на себе, и не один раз. Отмечу следующее: чаще всего трудности начинаются именно тогда, когда в игру вступают мелочи. Так сказать, сопровождающие обстоятельства иллюзии.
Между тем в жанре иллюзии мелочей нет.
Все важно.

Сопровождающие обстоятельства иллюзии возникают еще до выхода фокусника к зрителям.
Костюм - одно из них. Каким должен быть костюм волшебника?
Выбор костюма диктуется исходной сценической задачей. Скажем, если иллюзионист собирается продемонстрировать чудеса в стиле арабских сказок "Тысяча и одна ночь", ему вряд ли подойдет рубашка в клеточку и потертые джинсы. Гораздо уместнее окажутся синий колпак с золотыми звездами или белая чалма - вместе с узорным халатом, подпоясанным широким поясом. Такой костюм не потребует от исполнителя дополнительных усилий, чтобы свести вместе иллюзии, например, с кувшином, в котором исчезает налитая в него вода, и с разрываемым в мелкие клочки, а затем восстанавливаемым листком бумаги.
"Всякий начинающий иллюзионист желает видеть себя во фраке", -утверждает Мэрфи-иллюзионист. Он-то улыбается, Мэрфи, а я знаю это точно. Первый же набор Студии иллюзионного искусства после нескольких начальных занятий стал буквально бредить мечтами о фраке - все хотели выглядеть элегантными магами-аристократами. В свое время я тоже был подвержен этому желанию. Но я старался убедить занимающихся, что фрак - одежда не простая: чтобы носить его, требуется немалое умение держаться, даже, быть может, школа. Поэтому на первых порах лучше обойтись без притягательного фрака. Попробуйте удовольствоваться малым.
Я имею в виду малую театрализацию.

177


Если вы предполагаете показывать трюки микромагии, выступая в фойе перед началом школьного вечера чудес, вполне достаточно будет надеть обычный костюм. А если реквизит заранее уложен в "волшебную коробку", то показывать фокусы можно будет даже в обычной выглаженной рубашке. Теперь - о малой театрализации.
Любой впервые взглянувший на вас со стороны зритель должен понять, что вы - волшебник. Помню, один из фокусников-микромагов выставил рядом с собой крупную табличку - "Иллюзионист", а другой повесил над столом плакат "Внимание! Обманываю!" Это было забавно, и зрители толпились у обоих столиков, но я имею в виду не это, а костюм. Наденьте на голову черный цилиндр, на шею - артистическую бабочку-галстук, в руки возьмите волшебную палочку - и достаточно. Это и будет малая театрализация. Многие из наших бывших студийцев, а теперь известные фокусники демонстрируют микромагию, используя всего лишь один реквизит малой театрализации -артистическую бабочку. Они справедливо рассуждают, что класс иллюзиониста определяется не его одеждой, а искусством показа трюка.
Возможен и другой вариант - вы собираетесь демонстрировать фокусы не в фойе, а на сцене. Тогда лучше прибегнуть к большой театрализации - надеть, например, огромную белую чалму и синий с золотыми звездами халат средневекового звездочета или облачиться в расшитую серебряными нитями накидку, а на голову надвинуть таинственный берет со страусовым пером или придумать еще какую-нибудь экзотику. Правда, лично я - за сдержанность в одежде. Мое мнение: на первых сценических демонстрациях не следует перегружать внимание зрителей пышными накидками, немыслимыми жабо или умопомрачительными кружевами. Из всего наряда лучше всего оставить только яркую деталь - островерхий колпак, например, увитый поблескивающими струями елочной мишуры, или белую чалму со сверкающим стеклянным бриллиантом. "Зритель всегда смотрит либо на костюм, либо на фокус", - это из сентенций Мэрфи-иллюзиониста.

Следующее сопровождающее обстоятельств иллюзии - реквизит.
Во-первых, он всегда должен быть в порядке. "Если реквизит может подвести, он обязательно подведет" - пророческие слова Мэрфи-иллюзиониста. Потому будьте начеку, не стесняйтесь проверить действие реквизита лишний раз.
Во-вторых, он должен быть красив. "Если вычистить запылившийся реквизит, трюк окажется сильнее" - так утверждает Мэрфи-иллюзионист. Потому ныне так в ходу у фокусников современные материалы - плексиглас, хромированные рамы и стойки, синтетика и тому подобное.
Реквизит не только работает в трюке, он еще и создает зрелищность. Многие из чародеев вполне могли бы вынести свой реквизит в руках, продемонстрировать трюк и уйти, также унося его в руках, - но они этого не делают. Они поступают иначе. Реквизит ждет их выхода, располагаясь на столике в центре сцены. И в самом деле, элегантный столик на еще пустой сцене создает у зрителей прекрасное и радостное предвкушение грядущего волшебства. Правда, наличие столика обязывает чародея к умелому об-

178


ращению с ним. "Если на сцене падает какой-то реквизит, чаще всего это иллюзионной столик", - замечает Мэрфи-иллюзионист. Но для того и существуют репетиции, чтобы в числе прочих умений исполнитель научился работать и со столиком.
Основные принципы работы со столиком несложны. Лучше всего, когда исполнитель располагается либо позади столика, либо несколько сбоку от него. Становиться перед столиком не следует. Во-первых, реквизит, находящийся на нем, оказывается загороженным от взоров зрителей, а это противоречит всем законам зрелищности. Во-вторых, такое расположение способно разрушить пластику действий фокусника, если ему вдруг потребуется взять тот или иной предмет. И, наконец, случайный шаг назад приведет к подтверждению слов Мэрфи-иллюзиониста - чародей может натолкнуться на столик, и тот рухнет на сцену. Высоту столика необходимо подбирать так: сначала свободно опустить руки вдоль бедер, а затем несколько согнуть их в локтях - расстояние от пола до кистей и будет давать высоту столика. Таким образом, предметы, находящиеся на столике, окажутся примерно на уровне пояса исполнителя, обеспечивая как удобное забирание и возвращение предметов на столик, так и хорошую зрелищность. Недопустимо расположение поверхности столика на уровне груди фокусника - это загораживает иллюзиониста, снижая общую зрелищность, и приводит к известным неудобствам при снятии и постановке предмета на столик. Но "если фокусник станет опасаться столкновения со столиком, он будет ставить предметы мимо его поверхности", - эта сентенция Мэрфи-иллюзиониста напоминает чародеям о чувстве меры.

Культура движений иллюзиониста - важнейшее сопровождающее обстоятельство иллюзии. Разбросанные взмахи рук, скачкообразные перемещения по сцене, неожиданные броски туловища в стороны и прочая зрелищная неряшливость имеют мало общего со сказочностью или таинственностью демонстрационного волшебства. И наоборот - пластичные, уверенные движения, эстетически выверенные жесты, внушающие уважение и являющие отточенное мастерство, оказываются безусловным признаком высокой профессиональности сценического чародея, его безоговорочной подготовленности.
О кистевой чертовщине можно прочитать, например, в насмешливом романе Франсуа Рабле "Гаргантюа и Пантагрюэль". Один из персонажей, Тоумаст, ведет ученый диспут следующим образом: "Тоумаст приставил большой палец левой руки к кончику носа, а другие пальцы той же руки сжал в кулак". Вот ответ оппонента: "Панург склонил голову влево, приставил средний палец к правому уху, а большой палец поднял вверх. Затем скрестил руки на груди, пять раз кашлянул, а на пятом разе топнул ногой. Затем он поднял левую руку и, сжав пальцы в кулак, приставил костяшку большого пальца ко лбу, а правой рукой шесть раз ударил себя в грудь". Воспроизведите-ка эту двигательную экстравагантность - каково? Но Рабле-то писал пародию на схоластов. А некоторые чародеи переносят этот театр абсурда с трюка на вступление к нему, подтверждая изречение Мэрфи-иллюзиониста: "Если количество декоративных жестов превышает число движе-

179


ний, необходимых для выполнения трюка, быстро выясняется, что без декоративных жестов вообще можно обойтись". Точность и выразительность пластики ценится куда выше, чем ее количество.
А как прийти к точности и выразительности?
Движение должно быть целенаправленным (основа основ актерской пластики). Это означает - подчинение движений и жестов решению сценической задачи. И когда движение наилучшим образом отражает зрелищную строну трюка, оно приобретает значение точно найденного слова, оказываясь своеобразным жестом-репликой.
Жест-реплика, пожалуй, самое сильное, чем располагает индивидуальная пластика артиста. "Неужели?", "Почему?", "Чудо!", "Не может быть!". Это не слова, не выкрики, но безмолвные и лаконичные жесты-реплики. Снайперски выразительный жест-реплика нередко богаче, красноречивее произнесенной фразы. Не зря на могиле Дебюро, великого мима, высечена фраза - "Здесь лежит человек, который сказал все, не произнося ни единого слова".
Мышечная скованность, зажатость - вот главный враг исполнителя, который тот обязан одолеть на пути к полной свободе физических движений.
Мышечные зажимы - отчего они возникают?
Причины разные. Например, волнение перед выходом. Или усвоенная с давних пор вредная привычка, скажем, горбиться или сутулиться. Важно выявить точки особой напряженности и снять зажатость. Но как?
Попытайтесь, не дотрагиваясь до лица руками, ощутить, скованы ли его мышцы или нет. Если скованы, волевым усилием расслабьте их. Затем обратитесь к мышцам шеи. Так же, не касаясь их руками, попробуйте "отпустить" их, сбросить с них напряжение. Далее - плечи. Если исполнитель скован, это проявляется в положении плеч - они поднимаются. На сцене это выглядит некрасиво. Но не следует опускать плечи намеренно, специально оттягивать их вниз; просто расслабьте их, и они упадут сами, приняв естественное для вас положение. После этого переведите внимание на мышцы груди, дайте и им импульс расслабления. Затем - мышцам живота... Так следует пройтись "лучом внимания" по всему туловищу - сверху донизу и ликвидировать все мышечные зажимы.
Существуют упражнения на расслабление локального типа, когда расслабляется часть тела, например только рука или кисть, и комплексного типа, когда напряжение сбрасывается полностью. Все они построены на одном принципе.
Поставьте позади себя стул. Стоя прямо, вытяните руки вертикально вверх и, максимально приподнимаясь на носках ног, напрягитесь настолько сильно, насколько сможете. Сожмите кулаки, мощно зафиксируйте мышцы ног, напружиньте живот и грудь... Придержав тело в таком состоянии несколько мгновений, вдруг разом расслабьтесь. С одновременным сильным выдохом. Тут-то и потребуется стул; сбросив напряжение, вы невольно опуститесь на сиденье.
Оказавшись на стуле, следует начать выполнять вдох и одновременно с ним принять нормальную позу сидящего - выпрямить спину, проследить, чтобы она не касалась спинки стула, поднять голову, подобрать руки и ноги.

180


В этой нормальной, свободной, средненапряженной позе необходимо пробыть несколько секунд, свободно дыша и запоминая ее, - именно таким должно быть физическое состояние вашего тела во время демонстрации иллюзионного трюка. После выполнения такой "мысленной фиксации" нужно скомандовать себе: "Встать!", мгновенно подняться и повторить это упражнение с самого начала. Количество повторов не должно быть большим - обычно бывает достаточно трех - пяти повторений.
Итог последовательного выполнения расслабляющих упражнений кроется в ощущении нейтрального между напряжением и раскрепощением спокойного состояния, своеобразной "нулевой точки мышц". Это состояние важно помнить, поддерживать его и всегда "держать" на выступлениях перед зрителями. Его особое преимущество заключается в том, что, стартуя из этого состояния, легко перейти в любое другое, необходимое по условиям сценического развития фокуса, причем перейти плавно и непринужденно. Наличие этого состояния подтверждает незакрепощенное, глубокое и ритмичное дыхание. Если фокусник задерживает дыхание, он рискует завалить трюк. Научиться контролировать дыхание - одна из серьезнейших задач, которую обязан освоить любой сценический волшебник. "Когда фокусник расслаблен, его обманы кажутся честнее", - иронизирует Мэрфи-иллюзионист.
Однако отыскание верного физического самочувствия - только половина дела для сценического чародея. Другая половина - одухотворенность и культура зрелищной динамики.
Ни один фокусник не показывает трюки в абсолютно неподвижном состоянии. Он непременно свершает какие-нибудь, пусть даже самые малые, жесты. Но жесты жестам рознь.
Я помню одного из начинающих чародеев, который показывал известный трюк "Исчезновение стакана под платком". Сколько он совершил движений! Он хватался за стакан, чуть-чуть передвигая его; взмахивал платком, поднимая и опуская его; переносил столик то вправо, то влево или заходил за него то с одной стороны, то с другой. Он даже самым элементарнейшим образом разворачивался спиной к зрителям, нарушая законы не только сценической зрелищности, но и обычной человеческой культуры. А его множество лишних, суетливых движений! А его легкие пробежки от столика к первому ряду зрителей и сразу назад! А его "волшебные" жесты скорее походили на взмахи воробьиных крылышек, чем на величественные пассы чародея! Сидевшие рядом со мной профессионалы едва-едва сохраняли серьезные лица - внутри их душил хохот. На мое замечание по поводу того, что иллюзионист выглядел невыигрышно, незадачливый демонстратор ответил:
"Это даже странно! Реквизит у меня очень красив - его изготовляли мастера. Мой костюм тоже не прост - он был пошит в театральной мастерской. Да и ростом я не обижен. Как я могу выглядеть невыигрышно?!"
Я пояснил ему: "Когда вы стоите на одном месте и ничего не делаете, вы идеально красивы. Но стоит вам начать действовать в динамике, как хорошее впечатление от вашей внешности тотчас же разрушается. Надо работать над культурой жестов и движений".

181


Он пожал плечами и отошел. Позже, через пару лет, я вновь увидел его демонстрацию. Она, в общем, не была идеальной, но в ней явно была ощутима зрелищная воспитанность, учитывалась выразительность пластики. Теперь его выступление отнюдь не резало глаз, наоборот, в нем чувствовалось благородство. А фокусы были теми же самыми. Впечатляемость, как легко теперь сделать вывод, пришла не от трюков, а от измененной динамики показа.
"Если захочешь утомить зрителей, начни сразу после крупных движений выполнять мелкие", - шутливо советует Мэрфи-иллюзионист. Он прав, наш воображаемый критик-комментатор. Нет ничего неприятнее для зрителя, чем совершать раздражающую глазную работу. Что ж, учет физиологии зрения тоже входит в обязанности демонстратора...
Эстетическая красота движения никогда не сопутствует вялым, безвольным перемещениям то ли кистей, то ли рук, то ли самого исполнителя - за исключением одного-единственного варианта, когда вялость принадлежит не иллюзионисту, а изображаемому им сценическому персонажу. Во всех остальных случаях кисти фокусника должны работать уверенно, руки - двигаться упруго, динамично, корпус обязан быть выпрямленным, дыхание - ровным, свободным, взгляд - устремленным на зрителей, разговор - веселым и непринужденным. Если к тому же плечи волшебника будут расслаблены, а локти убраны внутрь, этого окажется достаточным для создания эстетической атмосферы.
Остальное зависит от качества демонстрации трюка. "За увлечение чрезмерной и продолжительной жестикуляцией сначала платит публика - своим временем, а потом расплачивается фокусник - своей репутацией", - резюмирует Мэрфи-иллюзионист.

Теперь необходимо поговорить о таком сопровождающем обстоятельстве, которое присуще исключительно иллюзии. Я имею в виду беседы со зрителями вне сцены.
Думаю, что ни один мало-мальски умелый фокусник не избежал расспросов о том, как делаются те или иные его трюки. И далеко не каждый способен с честью выйти из этого затруднительного для чародеев положения.
Да, это издержки жанра. "Если вы хотите поссориться с фокусником, спросите у него, в чем заключаются секреты его трюков" - так утверждает лукавый Мэрфи-иллюзионист. Но задумаемся - не сам ли фокусник своими чудесами возбуждает такой интерес? И не оказываются ли подобные вопросы показателем ловкости иллюзиониста, сумевшего добиться заинтересованности зала? А если так - кого винить в пробужденном любопытстве?
"Необходимо быть оптимистом" - такова моя рекомендация фокусникам. Это, в частности, означает быть готовым к вопросам подобного рода.
"У вас исчезает шарик из-под платка, - обратились однажды зрители к профессионалу Вячеславу Частухину (Москва). - Скажите, как вы это делаете?"
И Вячеслав, сохраняя абсолютную серьезность, ответил: "Вот как. Я беру шарик, кладу его на эту ладонь. Потом другой рукой достаю из кармана платок - обратите внимание, именно другой рукой, это очень важно. Затем накрываю

182


шарик, но платок подвожу не снизу, а сверху - только сверху, я подчеркиваю. Подведете снизу, фокус не получится. Теперь отпускаю пальцы. Платок должен накрыть шарик. Если при этом будет накрыта еще и часть ладони, ничего страшного. Ну, и наконец, я медленно стягиваю платок - я его держу вот за этот левый задний уголок. Ах, это правый? Ну да, правый. Значит, я тяну за правый. А когда развожу руки, шарика уже нет. Вот как я это делаю".
И он торжественно опустил в один карман шарик, а в другой затолкал платок. Зрители стояли в недоумении.
- Но ведь шарик у вас сейчас не исчез, - робко проговорил кто-то из слушателей.
- Так ведь я и не показывал фокуса, - отпарировал Вячеслав. - Я только рассказал, как я его делаю.
И кивнув, отошел.
Конечно, Частухин обратил один вопрос в другой. Но сделал он это добродушным тоном, очень располагающе, а главное - чисто по-фокусному. Одновременно - и ответил, и не нагрубил. Деликатный мистификатор есть приятный мистификатор.
Впрочем, публика попадается разная. "Настойчивость зрителя выведать секрет прямо пропорциональна усилиям фокусника его скрыть", - это наблюдение Мэрфи-иллюзиониста имеет хождение гораздо более частое, чем ожидаемая среднестатистическая величина. А случаются и инциденты непредвиденные.
Фокусник Хоселито Лопес, гражданин Панамы по паспорту и Фу-Ман-Чу, исполнитель сеансов "Восточной магии" для широкой аудитории, испытал в ресторане "Сорренто" мощный шок - он попал "под колеса" спецслужб. Вот-вот должен был приехать полковник Хименес, начальник департамента национальной безопасности, и парни из спецподразделения, проводившие осмотр помещений, потребовали от Хоселито Лопеса открыть его "загадочные сундуки" и показать, что в них находится. А Лопес оказался исключением - я имею в виду, что афоризм Мэрфи-иллюзиониста "Фокусник живет по обе стороны зеркала - самим собой он бывает только на сцене" здесь не сработал. Личность и бытие чародея оказались неразделимыми.
- Идите вы... - начал он пулеметную тираду, в середине которой указал агентам точный адрес, куда им надлежало, по его мнению, отбыть, и немедленно, а в конце немного прояснил ситуацию:
- Я не позволю каждому... (непереводимое слово на местно-панамском диалекте) влезать в мои профессиональные секреты!
На поднявшийся шум прибежал командир подразделения.
- Террорист? - бросил он.
- Я - изобретатель, и без моего разрешения никто не имеет права рассматривать мои "ноу-хау"! - закричал Хоселито. - Вы хотите нарушить закон об авторском праве.
В другой стране Лопеса послали бы по указанному им же адресу, но здесь командир подразделения нашел более или менее цивилизованный выход: - Комнату с аппаратами запереть и опечатать, а у двери поставить часового! Изобретателя - тоже под замок, но в другое помещение!

183


И героический Лопес провел ночь отдельно от своих "ноу-хау". Довольно сносный результат. Может быть, потому, что эпизод извлечен из повести Игоря Фесуненко "Ищите женщину, или миссия полковника Хименеса", а может быть, оттого, что командир подразделения мало бывал на цирковых представлениях и не имел внутреннего кипения на предмет разоблачения иллюзионных тайн.
Загадка трюка - вещь, в общем-то, достаточно эфемерная, но исключительно дорогая для зрелищных волшебников. Я убежден, что подлинный мастер жанра никогда не станет раскрывать иллюзионные секреты направо и налево. Так, однако, думают не все.
Не столь давно одной из полночных телевизионных передач являлся получасовой концерт "Магик-Шоу" - в нем были задействованы фокусники. Можно только гадать, почему 1-й канал "Останкино" показывал развлекательную программу, вполне приемлемую для детских просмотров, в столь позднее время. Но речь сейчас о другом - в "Магик-Шоу" выступал некий "Мистер Икс", надевший черную маску палача и загробным голосом раскрывавший секреты высококлассных обманных трюков. Против действий этого человека, в жизни - отставника-пенсионера, выступили наши лауреаты международных конкурсов, а также обычные фокусники.
Рафаэль Циталашвили:
- Он не имел права разоблачать в развлекательной программе секреты трюков, придуманных не им. Такое допустимо лишь в передаче учебной.
Александр Василевский:
- Это - беспардонное издевательство над коллегами!
Лариса Пименова:
- Я показываю на концерте фокус, а мне говорят - его секрет передавали по "Магик-Шоу".
Анатолий Карташкин:
- Во-первых, не следовало вместо узенькой карнавальной маски надевать на голову черный мешок палача. Во-вторых, "Мистер Икс" - человек, создающий загадочность; здесь же тайны разоблачались. Значит, данного персонажа следует именовать "Мистер Анти-Икс". В-третьих, я проквалифицировал бы случившееся как иллюзионное мародерство.
И чем все кончилось?
Похожее, кстати, произошло в Англии. Помните Мухаммеда Али, известнейшего в 70-х годах боксера-профессионала, обладателя титула чемпиона мира в тяжелом весе? Закончив свою спортивную деятельность, Мухаммед Али испробовал много различных занятий. И в числе прочих обратился к иллюзионизму. Он даже появился на экране телевидения, где показал несколько фокусов, и Лондонский "Мэджик Серкл" ("Магический Круг") принял его в свои ряды. Но жизнь в мире волшебства у Мухаммеда Али не задалась - интерес публики к Али-чародею падал на глазах, и тогда экс-боксер решился на рекламный ход. Во время очередной телевизионной передачи он разоблачил с голубого экрана несколько иллюзионных тайн. Узнав об этом, руководство "Мэджик Серкл" возмутилось, и Мухаммед Али был исключен из общества развлекательных чародеев.

184

Обратите внимание. Анатолий Карташкин пишет о себе в третьем лице!
А теперь подумайте снова на описанную тему, после того как по телевизору показали знаменитого американского фокусника, который раскрывал старые, классические секреты... В последнем шоу он снял маску и оказалось, что это никакой не секретный фокусник, которого могут выгнать из общества магов. Обычный рекламный трюк, который он сам же и объяснил,


Так поступили на Западе. У нас сей Икс получил повышение - его ввели в президиум!
Да, вопрос разоблачительства - предельно щепетилен. Ни один иллюзионист не станет этого отрицать. А вот реагируют - по-разному.
- А я знаю, как это делается! - услышал на одном из выступлений Владимир Аркадьев (Москва). И улыбнулся:
- Я тоже знаю.
- Эй, фокусник! Поправь платок - висит сзади из кармана! - выкрикнул кто-то из зала.
- Да-да, я в курсе! - отмахнулся Николай Завьялов (Москва), быстро затолкал платок и продолжил показ.
- У вас там резиночка! - раздалось из второго ряда.
- Не только резиночка, но и колода карт! - отпарировал Сергей Солоницын (Москва), вытащив колоду карт из кармана, хотя она никакого отношения к демонстрируемому трюку не имела.
И так далее. Все зависит от находчивости фокусника. Сохранять присутствие духа - вот основной рецепт.
Впрочем, реплики разоблачительного плана все-таки редки. Гораздо чаще иллюзионисты уходят со сцены под гром аплодисментов. Неизмеримо чаще. И - попадают в объятия друзей, знакомых и просто поклонников. Знаете, здесь тоже желательна находчивость.
- Вы сегодня прекрасно показывали фокусы! - встретили за кулисами Иосифа Бама. А он отреагировал:
- Ну, что вы. У меня, кроме этого, еще масса недостатков.
- Вы - подлинный чародей! - пожали руку Генриху Сиухину (Санкт-Петербург), а он ответил в темп:
- Спасибо, спасибо. Теперь я об этом знаю - от вас. Раньше я думал, что просто фокусник.
Однако шутки шутками, но "желающих узнать секреты всегда больше, чем изначально предполагалось" - если верить Мэрфи-иллюзионисту. Вот тут я порекомендовал бы избрать следующую стратегию.
Когда вы услышите обращенный к вам вопрос, прежде всего желательно убедиться, кто его задает - праздный ли зритель, желающий всего лишь удовлетворить свое любопытство, или действительно любознательный человек, который увлекается фокусами и хотел бы пополнить свой репертуар.
Для проявляющего любопытство лучшее противодействие - шутка. Любой другой прием, а особенно честный рассказ о фокусном секрете, вызовет с его стороны разочарование. "Э-э-э, - протянет он, - тут вон какая мелочь, а я-то думал, будто..."
Впрочем, вы всегда вольны поступать так, как подсказывает вам здравый смысл и душевный настрой.
Но к вам может подойти и человек, который произнесет:
- Прочитал об одном фокусе. Эффект мне понравился, но никак не могу его продемонстрировать - вроде бы чего-то не хватает.

185


Лучше всего попросить его показать трюк - скорее всего, показ тормозится иллюзионной неопытностью исполнителя. Но встречаются и такие случаи, когда можно ответить и фразой из Мэрфи-иллюзиониста:
"Если все попытки успешно выполнить фокус окажутся неудачными, прочтите его описание еще раз".

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

186