Назад | Оглавление | Вперед


 

РАДИАЦИЯ ОТЗВУЧАВШЕГО ЧУДА

Что должно остаться? Что вообще остается после иллюзиониста т арене? Две-три бумажные ленты, легкий запах серы, волшебные воспоминании - вот и все.
Игорь Терентьев

Иллюзия - это жанр, вальсирующий на острие ножа.
Когда-то силач Брейтбарт, выступая на манеже цирка, помимо игры с пудовыми гирями и чугунными ядрами свершал непостижимые по нынешним меркам трюки - он перекусывал стальные гвозди и металлические подковы. На одном из представлений с кресла вскочил человек в сюртуке и закричал:
- Это наглый обман! Я - дипломированный стоматолог, и я знаю, что человеческие зубы не могут выдержать такой нагрузки! Все это - шарлатанство!
На следующий день Брейтбарт пришел к этому врачу в кабинет и уселся в кресло:
- Вырвите мне, пожалуйста, вон тот коренной зуб - слева. Доктор заглянул в рот, пожал плечами:
- Совершенно здоровый зуб. Зачем его рвать?
- Я очень прошу вас, вырвите, - стал настаивать Брейтбарт. - Мне это необходимо. Если нужно, я даже готов заплатить.
- Ну, хорошо. Раз вы требуете... Вот этот? - и стоматолог вдвинул никелированные щипцы в рот пациента. И тогда Брейтбарт сжал челюсти. В руках у врача остались только прохладнье ножки, отливаюшие солнцем.
Брейтбарт вынул изо рта обезображенные кусачки и, подавая их доктору, произнес:
- Вам на память. И никогда не говорите о вещах, в которых вы ничего не понимаете.
Иллюзионизм лишен такой мощи. Перед грубой силой он сдается.
Другая опасность, подстерегающая развлекательного волшебника - это умный и проницательный зритель.
Знаменитый Арутюн Акопян, первый из отечественных фокусников получивший почетное звание народного артисга ССР, в 1980 году выпустил книгу "В мире чудес", где обнародовал трюк с монетой и графином: "Исполнитель ставит на стол графин, на горлышко графина кладет игральную карту либо небольшую картонку размером 6 х 9 см, в центре картонки кладет монету любого достоинства - 5, 20, 50 коп. После этого фокусник предлагает зрителям, не прикасаясь к монете руками, опустить ее в графин.

115


Попытки желающих, как правило, не увенчиваются успехом. Тогда исполнитель сильным щелчком по ребру угла картонки сбивает ее с графина. Картонка летит в другой угол комнаты, а монета падает на дно графина.
Такого типа фокус можно проделать и с другими предметами".
Конечно, публикацию такой забавы для смекалистых можно было бы посчитать оплошностью автора, но нет - в 1993 году данный трюк повторен Акопяном в его книге "Даю уроки волшебства". Значит, уверен Акопян в правомерности, убежден.
А я - нет. Не согласен я с тем, что "попытки желающих не увенчаются успехом"! Могут "увенчаться", да еще как! Потому что, попадись такой затейник мне, я бы аккуратно, взяв двумя пальчиками картонку, на которой лежит монета, тихо-тихо приподнял бы ее над графином, потом наклонил бы да и ссыпал монету в вышеупомянутый графин! После чего потребовал бы приз - за простое и безопасное решение. В смысле - без сильных щелчков, чтобы не угодить улетающей картонкой какому-нибудь любопытствующему зрителю в глаз.
Ну, а третий враг иллюзиониста - смех. Самый опасный противник и самый уничтожающий.
Это не выдумка. Это произошло в начале нашего века в одном из волжских городов, где заезжий гастролер давал иллюзионное действо в двух отделениях. Сеанс только начинал набирать силу, когда "король черной и белой магии" заприметил среди публики невзрачного человечка, скромно одетого, и решил, что перед ним - отличный объект для фокусных шуток. Спустившись в зал, "обладатель египетских тайн" продемонстрировал несколько незаурядных трюков с платками и картами, а оказавшись вблизи намеченного "канцелярского чиновника", как он окрестил его для себя, незаметно опустил тому в карман золотую монету. Кончилось первое отделение, началось второе. Стоя на авансцене, "повелитель неведомого" продемонстрировал фокус с золотой монетой, и та исчезла в его руках. Не сходя с места, "несравненный и удивительный" простер руку в направлении "чиновника" и громогласно провозгласил - пускай вот этот человек встанет и вытащит пропавшую у меня монету из своего кармана! "Чиновник" густо покраснел, замешкался, потом неловко поднялся. Вид у него был чрезвычайно смущенный. "Виноват, ваше превосходительство, - заикаясь, проговорил он. - В антракте-то я обнаружил в кармане ваш золотой, да и угостился на него в буфете. Вот, если желаете, сдачу могу вернуть..." И весь зал захохотал так, что под потолком качнулась огромная люстра.
Позор, катастрофа, фиаско!
И все-таки люди идут в фокусники.
Почему?
Лауреат Нобелевской премии по литературе, знаменитый колумбийский писатель Габриэль Гарсиа Маркес, автор "Ста лет одиночества", "Осени патриарха" и других произведений, ошеломивших критику и широкого читателя, на вопрос, что привело его в литературу, ответил неожиданно:
- Писателем я стал из робости. Мое истинное призвание - быть фокусником.

116


Его слова могли бы показаться этаким снисходительным кокетничаньем знаменитости, но дело в том, что книга, из предисловия к которой они взяты, написана Маркесом за несколько лет до того дня, когда он "проснулся и узнал, что знаменит". Так что их можно считать вполне искренними. И все-таки остается чувство недоумения. Как, Маркес, по свидетельству знатоков его творчества, сказавший новое слово не только в испаноязычной, но и мировой литературе, мог бы стать не писателем, а... фокусником?
Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим его с другой стороны и, в частности, попытаемся выяснить, отчего же Маркес не двинулся по стезе иллюзиониста?
- Я до такой степени терялся, показывая трюки, - объясняет писатель, - что принужден был укрыться в уединении литературы.
Литература и искусство иллюзии. Что общего оказалось у этих двух по-своему достаточно специфических, далеких друг от друга занятий? Почему они неожиданным образом вдруг сопряглись в биографии крупной и яркой творческой личности?
- Обе эти профессии, - резюмирует Маркес, - ведут, однако, к одной цели, которая с детства интересует меня: сделать так, чтобы друзья мои еще больше меня любили.
Весьма достойный ответ. Знаменательный, программный. И не только, обратим внимание, для писателей или фокусников - суть его смело может быть рекомендована для решения проблем высоких, общечеловеческих. Но все-таки, все-таки... Почему не акробатом, не жонглером, не клоуном?
Вчитаемся в прозу Маркеса. Она необычна. Феерические сцены, навеянные многовековыми народными сказаниями, звучат со страниц романов удивительно правдиво. Вымысел, фантазии, принадлежащие экзотическим легендам сельвы, искусно вплетены автором в реальную, сложную жизнь сегодняшних латиноамериканцев, причем фантастические элементы, вплавленные прямо в гущу будней, кажутся абсолютно достоверными. Под магическим пером писателя сказочность превращается в подлинность. И чудится, будто... Однако - стоп! Слово найдено. Магия. Умение, доныне толком не разъясненное, не подвластное компьютерной логике и оттого поразительное, - умение убеждать в реальности чудес. То, чем безукоризненно владеют не любые, а только гениальные писатели. И не всякие, но исключительно великие фокусники. Кстати, недаром в исследованиях, посвященных творчеству Маркеса, впервые возникает новый литературоведческий термин - магический реализм.
Магия - особое слово. Ничего по существу не раскрывая, оно в то же время объясняет все. Происходя от древнегреческого "mageia", переводимого как "чародейство" или "волшебство", оно несет в себе некий колдовской заряд, чье магнитное поле отпугивает, случается, людей бесхитростных и простодушных, зато всегда притягивает интеллектуалов.
Впрочем, разница, безусловно, есть. Даже очень хороший писатель всего лишь описывает чудеса, тогда как фокусник, пусть даже заурядный, делает их своими руками. И тем не менее оба этих занятия имеют еди-

117


ный творческий гриф - они объединены под знаком волшебства, под единым и необъятным знаменем иллюзии. Иллюзии, неудержимо восходящей к достоверности.
Если бы фокусов не было, их следовало бы выдумать - так сценические чародеи перефразировали афоризм. Одно перечисление фантасмагорий, сотворенных волшебниками, способно всколыхнуть воображение надолго. Приведем некоторые из них, выхваченные почти наугад из пестрой и необозримой картотеки иллюзионных трюков.
1845 год. Париж. Иллюзионист Робер-Удэн выходит на сцену Пале-Рояля с тонкой папкой для бумаг. Раскрывает ее и одну за другой вытаскивает оттуда несколько гравюр, потом - две пышные дамские шляпки с цветами и лентами, затем - четырых живых голубей, после них - три огромные медные кастрюли, в одной из которой находились вареные стручки фасоли, из другой полыхало пламя, а третья была наполнена кипятком. Ближе к финалу иллюзионист вытягивал из папки большую клетку, в которой весело порхали птички, перепрыгивая с жердочки на жердочку. И, наконец, все из той же папки появлялась голова мальчика, затем выкарабкивался он сам и спрыгивал на сцену - Эмиль Робер, сын иллюзиониста.
1876 год. Лондон. Иллюзионист Джон Невилл Маскелайн, лежа на широкой доске, летает над головами зрителей, поднимаясь под самый купол. Зал полностью освещен. Название трюка - "Левитация".
1910 год. Нью-Йорк. Иллюзионист Гарри Гудини демонстрирует на ипподроме исчезновение пятитонного слона. Слон поднимается на прозрачную цистерну, наполненную 25 тысячами галлонов воды, а потом пропадает.
1957 год. Москва. Советский иллюзионист, народный артист России Э. Т. Кио-старший подбрасывает вверх канат, и тот, балансируя в вертикальном положении, замирает в воздухе. По канату взбирается гимнаст и на самом его верху выполняет несколько атлетических упражнений. Затем он спускается, а канат, повинуясь взмаху руки Кио, падает, скручиваясь в воздухе.
1961 год. Брюссель. Иллюзиониста Джо Кертиса, запертого на замок в железном сундуке, бросают в реку Маас. Через 9 секунд следует освобождение из сундука.
И так далее.
Трюки, согласитесь, фантастические. Но они демонстрировались. Невозможные, немыслимые. Но они выполнялись, гипнотизируя своей подлинностью. Магия?
- Да, - охотно подтвердят фокусники, - именно так, магия. - И улыбнутся. И будет в этой улыбке нечто такое, что обязательно заставит вспомнить таинственного Чеширского кота - тот кот, как известно, улыбаясь, исчезал, а его улыбка оставалась в воздухе.
Обратите внимание: названия книг, посвященных этому чудесному искусству, тоже включают в себя слово "магия". Вот - обстоятельная книга "Тайны магии", изданная в 1910 году, сочинение профессора Гофмана. Под этим псевдонимом скрывался Анджело Льюис, английский историк иллюзионизма. Другая - компактная и притягательная "Панорама магии", появив-

118

Книга Хоффманна называется "Современная Магия" (Modern Magic, 1876). Первый отечественный перевод был осуществлен в 1877 году в Санкт-Петербурге. Книга упоминаемая Карташкиным это дословный повтор в Варшаве данной книги в 1910 году. Уже в 1876 году слово magic имело в английском обычное значение - фокусы.


шаяся в 1962 году, труд замечательного американского артиста и коллекционера фокусных атрибутов Мильбурна Кристофера. Еще одна - объемистый фолиант "Руководство по магии", вышедший в 1984 году. Его автором является Йохен Цмек, превосходный фокусник, но сверх того - весьма серьезный исследователь жанра волшебства, живущий в Германии. Ввел в название это слово и польский чародей В. Кирес - в 1960 году появилась его небольшая, карманного формата, книжка "С магией на "ты". Двумя изданиями, в 1966 и 1979 годах, вышла замечательная книга "От магов древности до иллюзионистов наших дней", написанная советскими авторами -выдающимся иллюзионистом А. А. Вадимовым (Алли-Вадом) и М. А. Тривасом, - настоящая энциклопедия иллюзионного искусства.
Да что там названия книг! Если побеседовать с самими чудодеями, то выясняется, что почти все зарубежные исполнители, а вслед за ними и некоторые наши никак не желают именовать себя иначе как "magician" - волшебник. Кое-кто расписывается на подставленных для автографа открытках сокращенно - "magic".
Ну, а некоторые называют себя еще лаконичнее и весомее - маг. Коротко и хорошо.
Но магия магии рознь. Нет, не занимаются сценические чародеи ворожбой на воске или гаданием по полету птиц. Их яркие и увлекательные мистификации построены отнюдь не на шаманстве или заклинаниях, их загадочные обманные проделки основаны не на привлечении чертовщины или дьявольских потусторонних сил. Магия фокусов, о которой единственно и будет вестись речь в дальнейшем, рождается от прозрачности и незамысловатости видимой трюковой основы, от талантливости и незаурядности исполнителя, его умения чувствовать настроение публики, его интуитивных творческих импульсов.
Так логика рассуждений постепенно выводит нас на иллюзионную материальность - на фокусы.
Владимир Свечников. Кандидат технических наук, доцент Саратовского политехнического института. Руководитель саратовского клуба фокусников под лаконичным и емким названием "МИФ", что означает "Манипуляции, Иллюзии, Фокусы".
- Люблю фокусы за их безграничность. Ничем не сдерживаемый полет фантазии, выдумки, где все празднично, зрелищно, а главное - таинственно, - говорит он.
Иван Веденев из города Аша Челябинской области. Металлург, прокатчик. Человек спокойный, неторопливый. Чувствуется в нем крепкая, рабочая добротность. Вот его ответ:
- Люблю фокусы за их сказочность. Я - уралец, и сказы нашего Павла Бажова слышал с самого раннего детства. И о Серебряном копытце, и о Даниле-мастере. А фокус - это же целый мир сказочности, причем активной, увлекающей, действенной...
Татьяна Иванова и Виктор Кладницкий. Доценты Дальневосточного политехнического института. Более 30 лет назад, когда многие профессиональные иллюзионисты пытались отыскивать новые фокусные трюки, совершен-

119

Здесь Анатолий Карташкин делает открытие в языкознании. Возмите словарь и прочитайте, что значит слово magician - фокусник.


ствуя и модернизируя давно известные иллюзионы, эти фокусники-любители стали использовать в развлекательном волшебстве достижения современной науки и техники.
- За что мы любим фокусы? - переспрашивают Татьяна и Виктор. -Наверно, за то, что они есть.
Бывший санкт-петербуржец Иосиф Бам. Год рождения - 1909-й. Обаяние энергии исходит от этого человека, прожившего долгую трудовую жизнь.
- Иллюзионным искусством я увлекся в юности, - рассказывает Бам. -Учась днем, вечерами трудился в Ленинградском цирке дежурным электромонтером. И видел, конечно, выступления фокусников. Я просто не мог не заинтересоваться этим.
Иосиф Бам - необычный фокусник. Его трюки граничат с цирковой клоунадой, просвечивает в них озорство давних, народно-шутейных, еще балаганных времен.
- Чем помогает вам это необычное искусство?
- Когда у меня плохое настроение, - отвечает Бам, - я его растворяю фокусами. Причем в любой обстановке, даже импровизированной. Начинаешь демонстрацию сумрачный, потом втягиваешься и чувствуешь, как на лице появляется улыбка, а под конец - вся душа сияет волшебством. Всем мрачным и угрюмым рекомендую показывать фокусы!
- Именно искусство фокуса заставило меня глубже осмыслить мою работу, - говорит Василий Прихно, художник-анималист из станицы Елизаветинская Краснодарского края, - Меня всегда интересовали оптические эффекты света и цвета. Иллюзионные чудеса впечатляющи и выразительны, а одна из главных задач живописца - сделать картину рельефной, звучащей. Художественное звучание картины навело меня на мысль о музыке, а желание постичь все, какие ни есть, секреты в иллюзионном жанре, постепенно вывело меня на намерение открыть тайну скрипок Страдивари. Не знаю, получится ли - пока не уверен. Но пробовать обязательно нужно, разве не так?
Анатолий Мирошниченко, культработник из Челябинска. Дипломант международного конкурса иллюзионистов:
- У каждого человека должна быть своя песня. И я решил - пусть моя песня будет волшебной.
Так мне отвечали фокусники-любители. И однажды я разговорился на эту тему с Сергеем Каштеляном. И он, выдающийся эстрадный режиссер, народный артист России Сергей Андреевич Каштелян человек необычайно оригинальный, проницательный, обладающий мышлением резким, образным, неожиданным, - сказал в ответ:
- Это совершенно не принципиально. Фокусников вообще не следует делить на любителей и профессионалов. Фокусник может быть хорош или плох - все зависит от того, заметен у него секрет исполнения или нет. Многие непосвященные бесхитростно полагают, что искусство начинается там, где оно становится заметным. Но это ошибка. Когда-то несравненную Галину Уланову упрекали в том, что у нее совершенно не ощущается техника. Мы не чувствуем затраченного вами труда - говорили ей. Так легко у нее все получалось, так

120


воздушно, что казалось - танец рождается сам собой. А на поверку это замечание обернулось высшей похвалой. Истинное мастерство в том и состоит, чтобы исполнение выглядело наиестественнейшим. Абсолютное владение техникой - вот что это такое. Или взять гениального французского мага середины XIX века Робер-Удэна. Он начал выступать на профессиональной сцене в возрасте сорока лет. А что это значит? Стало быть до сорока он считался любителем. И видимо, неплохим любителем, если в таком возрасте осмелился перейти в профессионалы. Помните, что утверждал Эдисон? "Гений - это 99 процентов работы и лишь 1 процент таланта". Может, оно и так. Но не для всех. Сценическая магия - особая статья. Здесь от однопроцентного таланта и магии получится ровно на один процент. А Робер-Удэн стал звездой сразу - как только стал профессионалом. И до сих пор все иллюзионисты называют его Великим Учителем и показывают изобретенные им трюки. Не статус важен для чародея - профессионал он или любитель, а умение рождать магию.
Каштелян умел убеждать.
Чудовищно трудное дело - рождать магию. Не верьте - если вы, глядя на работу мастера, не замечали окружающей публики, а улыбались, когда он улыбался, пугались, когда он вздрагивал, подавались вперед, когда он наклонялся в вашу сторону, удивлялись и радовались, когда трюк удавался, - не верьте ему, если он, обаятельно улыбаясь, скажет на прощание: "У каждого на моем месте получилось бы то же самое". Не верьте. Потому что, кроме привычной всем евклидовой геометрии в фокусах присутствует еще и геометрия Лобачевского.

Чтоб зрителя пленить и тронуть - вот секрет:
Нас выдумкой своей пусть завлечет поэт.

Это из "Поэтического искусства" Буало. Сказано для поэтов. Но, может быть, не только для них?
Постулаты геометрии Евклида успешно работают в окружающем вас мире. Реальном, зримом, земном. Позволяющем выбрать на вес. И попробовать на зуб. Или - продемонстрировать чудо при помощи глубоко скрытой хитрой механики: двойных стенок, потайных пружин или зеркал, создающих впечатление пустоты. Зона же действия законов другой, неевклидовой геометрии - открытый космос. Безграничные расстояния, масштабы Вселенной, галактические дали. И не логические рассуждения, не четкость построений, а эмоционально-насыщенное чутье позволяет нам смутно ощущать бездонные глубины магии.
Во-первых, иллюзионизм является жанром действенной романтики. Если вдохновенность бесплотная, сотканная из неуловимых ощущений - ее трудно передать словами, ее сложно выразить действием. В жанре волшебства реально выполняемый трюк освобождает внутренний свет, и тот становится очевидным благодаря парадоксальному партнеру-посреднику - фокусу.
Во-вторых, это жанр, зовущий к взволнованному и полифоническому творчеству. Искусство фокуса вбирает в себя и пластическое творчество манипуляторов, выразительность рук которых сродни музыкальности кистей пианистов, и техническое творчество иллюзионистов, рождающее ост-

121


роумные решения, а в целом перед взорами зрителей предстает художественное творчество малое, озаряющее все безграничное пространство волшебства. И есть еще химические эффекты, тонкие физические принципы, изысканные психологические ходы, всегда направленные "по касательной" к сути выполняемого трюка...
В-третьих, это жанр редкостной коммуникабельности.
Коммуникабельность. Беда жителей крупных городов - в ее недостатке. Трагедии молодых людей, живущих, быть может, в соседних подъездах, но не знающих о существовании друг друга, родом из этого угрюмого и разъединяющего явления. Иллюзионный жанр, конечно, не панацея от него, но ведь факт, что пришедший в незнакомую компанию фокусник моментально становится центром всеобщего внимания.
Приостановим разбег фантазии. Нет ли во всем сказанном излишнего украшательства? Разве, к примеру, не романтичны искусства иные - музыка, танец, литература, театр, кино? И какое из них - нетворческое? И какое - не способствует коммуникабельности?
И я соглашусь - все верно. Только жанр иллюзии - все-таки особый жанр. Он, плюс ко всему, обладает еще и своим собственным, незаемным, невоспроизводимым другими видами искусства качеством.
Это - та самая неевклидова геометрия реально демонстрируемого чуда.
"Мы не только пленяемся тайной, но и испытываем благоговение перед чудесным, обладаем врожденным чутьем к волшебству. Именно тайна заставляет ребенка тянуть ручки к Луне, астронома - направлять телескоп в небо, путешественника - стремиться к неисследованным землям. Магия не может умереть и никогда не умрет, поскольку она интригует каждого. Очарование магии инстинктивно, и мы никогда не сможем вытравить его из сознания" - так говорит выдающийся индийский маг Протул Чандра Соркар, двукратный обладатель почетного приза "Сфинкс", своеобразной Нобелевской премии иллюзионистов. Прекрасная и глубоко верная мысль.
Многоликость проявлений искусства фокуса наталкивает на мысль о разнообразии его прикладных возможностей. Об одной из них можно узнать, прочитав повесть Глеба Голубева "Голос в ночи". Приведем небольшой отрывок из нее.
Художница Клодина, от лица которой ведется рассказ, волею обстоятельств встречается с доктором Морисом Жакобом, профессором психологии, окончившим Сорбонну и Цюрихский университет. Жакоб автор солидных научных трудов, известный ученый, вечерами выступает в варьете под экзотическим именем Бен-Боя, короля современной магии. Фокусник и иллюзионист! Известие это шокирует Клодину, привыкшую к стереотипам и ожидавшую увидеть строгого, педантичного кабинетного ученого. "Вот тебе и доктор Жакоб!" - возмущается художница.
"- Зачем вы занимаетесь этим?
- Видите ли, - отвечает Жакоб, - я изучаю скрытые резервы человеческого организма, и прежде всего возможности человеческой психики. "Познай самого себя" - этому мудрому завету три с лишним тысячи лет, а мы

122


пока до смешного мало знаем о себе, о своем мозге, о его поразительных возможностях. И вот знакомство с удивительными опытами моих славных друзей - фокусников, факиров, йогов - дает интереснейший материал для исследования в этой сложной области. Я многому у них научился.
- Вы и в самом деле умеете проходить сквозь стены?
- Умею, - улыбнулся Жакоб.
- Как? Научите меня!
- Ну, во-первых, этому сразу не научишься. Начинать надо с детства. А потом - я не имею права разглашать профессиональные секреты. У фокусников тоже есть "кодекс чести"..."
Итак, доктор Жакоб увидел в искусстве фокуса своеобразный полигон для психологических исследований - что ж, мне рассказывали об одном подмосковном враче, пробующем применить иллюзионные трюки в психодиагностических тестах. Социологи, быть может, обратят внимание на исключительную устойчивость этого феномена во времени - а самом деле, иллюзионизм пришел к нам из глубокой древности, а интерес к нему до сих пор не оскудел и не выветрился. Философы, возможно, задаются вопросом о причинах возникновения научного знания в недрах магии. А те, кого интересует проблема творчества, наверняка отыщут в этом таинственном жанре немало оригинального материала для подтверждения или опровержения отдельных теоретических концепций.
Многогранно и обширно иллюзионное искусство. Места в нем хватит всем. Существует лишь единственная трудность - найти это место.

Такова поэзия жанра. Но вступившего на тропу иллюзий, помимо желанных роз, ждут и неизбежные шипы. Я не имею в виду провалы. Я говорю об иллюзионных буднях. В некоторых, как ни странно, принимает достаточно активное участие уничижительное для волшебника слово - обман. Или производное от него - обманщик. А то и того хлеще - жулик. Так иногда называют фокусников. Хотя и смотрят, и любят. И все-таки называют.
А если начистоту - нет ли в тайниках души чародея того бесовского светлячка, который вытягивает, выманивает, выводит нашего героя непременно на мистификационную магистраль? И разве где-то в глубинах интуиции не рождается импульс, наполненный концентрированной чертовщиной, побуждающий при жизненных взаимосвязях к моментальной смене декораций?
Иногда говорят - это игра. В этом мнении немало справедливого.
Игра - одно из самых естественных занятий человека, всегда раскрепощающих и всегда желанных. В итоге человек может позволить себе куда больше, чем при ритуально-обязывающем и сдерживающем порывы официозе. "Это - свободно избранное действие или деятельность, которые избираются в условных границах времени и пространства", - писал видный западный культуролог Йохан Хейзинга, в 1938 году предложивший, по аналогии с homo sapiens (человек разумный), новый специальный термин homo ludens - человек играющий. А раз новое обозначение становится в один ряд с всемирно известным, это верный признак того, какую ее-

123


сомость придает автор роли игры в бытии человека. "Цель игры, - продолжает Хейзинга, - заключается в ней самой, она сопровождается чувством напряжения и радости и сознанием "инаковости существования", отличного от "обычной жизни".
Это прекрасно - играть не задумываясь. Можно позавидовать детям, а заодно и поучиться у них - только они так умеют, "нескованные, не отягощенные бесчисленностью придуманных правил, непосредственные. А нам, взрослым, часто важным представляется совсем другое - обязательно сначала понять, осмыслить, выяснить, уточнить, и только потом, при благоприятных обстоятельствах и наличии свободного времени, начать действовать, играть. Против этого выступает игровое начало - они в рамках исходной, зачастую случайной ситуации предполагает вольность фантазии, духа и тела, непринужденность, свободу творчества.
Но ведь к игре можно отнести не только иллюзионизм.
Значит, это слишком общая платформа для искусства фокуса - игра. Значит, нужно говорить конкретнее.
Так возникает совершенно противозаконный тезис. Поначалу он отталкивает, вызывает негодование. Но далее... Тезис звучит так - нужен плут!
В начале умного и психологически-проницательного романа "Квота или "сторонники изобилия", написанного французскими писателями Веркором и Коронелем, встречаются два человека - Каписта, важный с виду, но неудачливый в делах коммерческий директор прогорающей фирмы "Фрижибокс", и Квота - посетитель, случайно заглянувший в контору "Фрижибокс". И между ними происходит вот такой диалог:
- Все это жульничество, плутовство, фокусы, - это говорит Каписта. -Серьезное предприятие так торговать не может. Мы не нуждаемся ни в фокусниках, ни в мошенниках. Нам это не нужно.
- Неужели? - с ехидцей интересуется Квота.
Каково?! Скажите - разве он не нахал, этот господин Квота? Конечно, нахал. Причем убежденный и трезвый. Это ясно видно из его следующей фразы, адресованной тому же Каписте:
- Если вам не настолько известны тайные пружины покупателя, что вы не способны разобраться даже в себе самом, то как же вы сможете нажать нужную пружину у клиента?
И Каписта сдается. И далее разворачивается уже чисто деловое обсуждение - по поводу предстоящей коммерческой рекламы тех или иных товаров фирмы "Фрижибокс".
Однако коммерческая сторона дела нам не интересна. Занимательнее другое - отчего это Каписта, явно не выносящий фокусничества в делах, вдруг соглашается на партнерство? Уступает не объективному языку многомудрых диаграмм и скрупулезных таблиц, а всего-навсего одной фразе, общему тезису, к тому же изложенном достаточно расплывчато. Не удивительно ли?
Учтем, что роман Веркора и Коронеля - сатирический. Не будем отрицать возможности литературной перелицовки диалога, который, вполне ве-

124


роятно, был услышан авторами в жизни. Согласимся, что Квота - отнюдь не положительный герой. Делец до мозга костей, корыстный, напористый, с хваткой. Букет малопочтенных качеств. Тем не менее...
В словах Квоты - ключ.
Ключ к расшифровке обаяния иллюзионизма.
Между философией развлекательного чародейства и руководящей идеей Квоты сходства оказывается больше, чем это может показаться на первый взгляд. Иллюзионист, если он честен и искренен, не станет отрицать факта зрелищного плутовства. "Что есть, то есть", - с улыбкой разведет он руками. Но о том же говорит и Квота - только, естественно, для своего случая. Фокусник, когда он корректен и вдумчив, непременно заявит, что безошибочность сценического обмана коренится не в заумности или суперсложности специальных технических приемов, а в учете психологии зрительского восприятия. "Исполнение одного и того же трюка существеннейшим образом зависит от того, какая публика пришла сегодня в зал", - чуть ли не первое, что обнаруживает начинающий волшебник. Однако и Квота указывал именно на психологический момент в рекламе. А в итоге? "Познай самого себя" -не этот ли завет древнегреческого мудреца Хилона из Лакедемона прослушивается в словах Квоты?
Но этого мало.
Иллюзия - жанр, сотканный из парадоксов. А парадоксальность особенно мила и любезна натурам творческим, ищущим, беспокойным. Она будоражит ум, заставляет сознание встряхнуться, взглянуть на доселе тупиковую ситуацию с новой, подчас непредсказуемой точки зрения. История научных открытий сплошь и рядом являет тому примеры.
"Сделал много ошибок, - признавался в своих записках гениальный физик Майкл Фарадей. - Даже мне самому мои представления кажутся лишь как бы отражением тех построений в голове исследователя, часто мимолетных, которые, однако, могут иметь свою временную ценность как руководящая нить для нашего мышления и исканий".
Ошибки, оказывается, могут иметь ценность - в качестве (о неожиданность!) руководящей нити на каком-то этапе поискового мышления. И этане нелепость. Это парадокс познания, подмеченный великим ученым.
Еще цитата. Из недавней книги "Предчувствия и свершения". Автор -Ирина Радунская, известная российская писательница, посвятившая свое творчество проблематике научных открытий.
"Историю с эфиром можно причислить к великим ошибках. Представление об эфирной среде лихорадило воображение многих поколений ученых и вызвало к жизни новые, более правильные взгляды на мир. Это ситуация намекает на возможность компромиссов даже в такой строго логической области человеческой деятельности, как наука".
И тогда что уж говорить об иллюзионизме, области зрелищной экзотики!
Компромиссы известны и в жанре сценического волшебства - только с вектором, так сказать, обратного направления. В сторону серьезных изобретений.

125


Например, тот же Робер-Удэн показывал фокусы с электрическим освещением за 15 лет до того, как Эдисон изобрел лампочку накаливания. Или тот же Пинетти - не последнюю роль в его волшебстве играл новый для того времени электростатический генератор.
Не благодаря ли постоянному общению с иллюзионной парадоксальностью приобрела удивительные гибкость и восприимчивость живая мысль этих мастеров?
Конечно, фокус сам по себе не способен решить даже мало-мальски серьезные проблемы. Но зато, выполненный четко и уверенно, он заставляет взбодриться уставшее восприятие. Он отрицает саму безнадежность, восстает против всех и всяческих тупиков. И в итоге - придает поникшей было поисковой мысли второе дыхание. И в этом - его подлинное обаяние.
Но в том же - и мощные шипы для иллюзиониста. Букет этих шипов формируется так - надо уметь работать. И не в обычном понимании, а в истолковании сугубо фокусном - надо уметь работать в вымышленном мира Сочленяя его с миром реальным.
То есть:
- спокойно и с улыбкой, характерной для психологически устойчивых людей, реагировать на иногда звучащие обидные для чародея реплики -разъясняя, что жулики и волшебники располагаются по разные стороны от границы, установленной Уголовным кодексом;
- уверенно и грамотно демонстрировать чудеса, помня слова Гарри Гудини о том, что "только тот может стать высококлассным фокусником, кто обладает светлой головой, ловкими руками и умением контактировать с аудиторией";
- регулярно обновлять программу - примером тому является Давид Копперфильд, выдающийся американский иллюзионист наших дней, который каждые пять лет создает новое волшебное шоу (при этом он запечатлевает прежнее представление на видеопленку, после чего уничтожает весь прошлый реквизит).
И что в итоге?
"В конце, пройдя через бесчисленные, разнообразные, возможно-невозможные, вероятно-невероятные приключения, подвергнувшие испытанию нормальный разум и логику, принц станет наконец не принцем, а человеком. И только тогда сможет наконец стать и принцем".
Эти слова принадлежат не иллюзионисту. Их произнес Джорджо Стрелер, замечательный итальянский театральный режиссер.

А как маги уходят? Как уходят великие маги?
Нередко уходят бравурно. В сентябре 1980 года в Софии состоялся международный съезд иллюзионистов, посвященный 75-летию со дня рождения Евстатия Христова - мистера Сенко. И тот, выйдя на залитую прожекторным светом авансцену, поклонился бушевавшему аплодисментами залу, снял с плеч свою голову и, держа ее под мышкой, величаво удалился за кулисы.
Случается, уходят трагически. Как знаменитый Чунг Линг Су (артистический псевдоним англичанина Вильяма Робинсона), застреленный на сцене

126


Лондонского зеленого дворца во время исполнения иллюзиона "Расстрел". Трюк этот имеет давнюю историю и демонстрировался еще Робером-Удэном - в иллюзиониста стреляли, а тот с улыбкой ловил пулю зубами. Традиционная техника безопасности всегда гарантировала успех - шомпол, вдвигаемый в дуло, отнюдь не забивал пулю внутрь, а наоборот, извлекал ее. Но 23 марта 1918 года произошло несчастье. Раздался залп. Чунг Линг Су рванулся вперед и рухнул на сцену. Истинная причина гибели установлена не была. Официальная версия свелась к преждевременности выстрела из-за коррозии в стволе одного из пистолетов. Но до сих пор считают возможным, что иллюзионист намеренно не извлек этот кусочек свинца, хотя имел возможность использовать даже не настоящую пулю, а восковую. Поговаривают и о конкурентах, о соперничестве...
"Красота - один из видов гения, - писал Оскар Уайльд. - Даже выше гения, ибо не требует понимания". Очаровательная женщина-маг, посвятившая себя несвойственному прекрасному полу занятию, сложнейшим фокусным манипуляциям, - явление исключительное. Но чтобы еще и немногие мужчины могли сравниться с нею в технике рук - это уже нечто феноменальное. Такова была бельгийка Сьюзи Вандас - "леди с волшебными пальцами". Особый успех ей принесли манипуляции с монетами и картами. В сентябре 1952 года она одерживает грандиозную победу на магическом конгрессе в Гастингсе (Англия). Потом - гастроли по Америке, и газеты Нового Света называют Сьюзи Вандас "лучшим манипулятором Европы". К ней приближалось всемирное признание. Но... В апреле 1959 года умирает ее брат, инвалид второй мировой войны. Сьюзи с трудом пережила это потрясение. В мае 1959 года, в зените славы, она навсегда покидает сцену.
Когда уходят великие маги, остается одно - воспоминания.
Как о Великом Лафайетте. Титул "Великий" отнюдь не списан с его афиш - этот угрюмый, редко улыбающийся человек не терпел расхваливать самого себя. Титула его удостоили коллеги - с одной стороны - за постановочный размах, с другой - за поистине рекордный результат - за всю карьеру Лафайетт не имел ни одного провала. Специалисты сравнивают его с Гудини и Маскелайном, а его непременным девизом было "Чистота и простота". Простым иллюзионом, который не пользовался популярностью у других чародеев, он мог покорить зрителей, а волшебники, пытавшиеся скопировать его замедленную демонстрацию, его неторопливую походку, терпели поражение. Они не понимали, в чем их неудача, хотя суть успеха Лафайетта могла быть выражена одним словом - красота. "Все должно быть захватывающим", - неоднократно повторял он ассистентам, которых тренировал, как солдат (даже требовал, чтобы они, встретившись с ним на улице, отдавали ему честь). "Он сумасшедший", - высказывал свое мнение Уилл Гольдстон, крупнейший эксперт в искусстве фокуса. А между тем этот чудак, выходивший на сцену в египетской одежде, стремился к стопроцентной эффектности. Чтобы доказать зрителям отсутствие люков, он перенес аттракцион на арену. Оказавшись в центре манежа, плавно поднимал больших

127


размеров цилиндр, и публика убеждалась, что тот - пуст. Опускал перед собой. Играла громкая, возбуждающая музыка, Лафайетт делал таинственные пассы, вновь поднимал цилиндр - под ним оказывался ребенок. Когда первый ребенок уходил за кулисы, под цилиндром появлялся второй ребенок. Он не был великолепным артистом, но он являлся подлинным мастером. Он обладал малым ростом и хилым телосложением, и когда он проходил по залу, зрители не всегда обращали на него внимание, но именно о нем слагались легенды. Погиб он в 39 лет - из-за страсти к гигантским и красочным декорациям и по причине своего постоянного стремления закрыть двери, ведущие на сцену. 3 мая 1911 года он выступал в театре "Эмпайр", что находился в Эдинбурге (Англия), и во время исполнения трюка с превращением льва в Лафайетта электрические провода случайно замкнулись. Молниевая вспышка попала на шикарный шелк декораций, тот загорелся, и через несколько секунд фанерно-картонные великаны были охвачены пламенем. Лафайетт бросился к ближайшим дверям, но они оказались на замке - согласно его же приказу. Не сумев их взломать, иллюзионист кинулся через сцену к противоположному выходу, но не успел добежать - на него рухнули пылающие декоративные доски... Некоторые фокусники уверяли, что он спасся. Увы, оптимизм не оправдался.
Покрыта тайной кончина великолепного Пинетти. Его следы затерялись после второго путешествия в Россию - он не имел шумного успеха и вынужден был уехать. По дороге он умер, но от чего и где - известны лишь предположения. Одна из наиболее вероятных версий - он встретил смерть в деревне Васюково (английский исследователь Г.-Р. Эванс именует ее "Бастикхофф"), что на Волыни, около 1803 года.
А фантастически смелый Торрини прекратил свой блистательный иллюзионный вояж после несчастного случая - исполняя иллюзион "Вильгельм Телль", он пулей сбивал яблоко с головы своего сына, но в тот раз пуля попала в юношу. Гибель была мгновенной. Остаток дней Торрини провел в странствиях по базарам, где зарабатывал себе на хлеб показом несложных трюков. Место его могилы неизвестно.
Разные судьбы, разные жизненные пути.
Дэй Вернон. Величайший мастер в ловкости рук. Человек-миф. Настоящее имя - Дэвид Фредерик Уингфилд Вернер. Год рождения - 1894. Место рождения - Канада. В дни юности показал придуманный им фокус с картами знаменитому Говарду Тэрстону, приехавшему на гастроли в Оттаву, и "король карт" не смог разгадать его. За непрестанно совершенствующиеся познания в магии получил от коллег титул "Профессор". По нелепой случайности сломал обе руки. Операция оказалась неудачной, кости срослись неправильно, и он не смог вытягивать рук полностью. Однако начал репетировать, заниматься. Работая как одержимый, он преодолел недуг - восстановил прежнюю технику пальцев. Тем не менее круг его выступлений оказался ограниченным - лишь телевидение, где камера деликатно показывала лишь его кисти или давала крупным планом лицо, да учебные семинары в различных магических обществах. В 1958 го-

128


ду Вернон был приглашен на магический конгресс в Голландию, и вот выдержка из отчета в прессе о его выступлении: "Дэй Вернон появляется на совершенно пустой сцене... Он показывает фокус с двенадцатью картами, переходящими то из кармана в карман, то из кармана в колоду. Трюк не нов. Сегодня он имеется в репертуаре более чем двухсот фокусников мира, но такой чистоты исполнения нам не доводилось видеть. Карты путешествуют поодиночке и группами, потому что Верно демонстрирует фокус, держа пальцы не сомкнутыми, а разведенными... Вот трюк с двумя картами. Вернон предлагает публике осмотреть их, а потом забирает назад. Но эти карты неведомым образом остаются в руке удивленного зрителя. Весело смеясь, Вернон предлагает осмотреть карты еще раз, и они, как тут же выясняется, находятся в колоде у Вернона, а вконец запутавшийся зритель зажимает в руке совершенно другие карты. Аплодисменты, постоянно вспыхивающие в зале, переходят в овацию..."
Бескомпромиссность таланта всегда импонирует. Дэй Вернон победил. Он не ушел из магии. Не изменил направлению, выбранному однажды. Больше того - сумел выйти на предел мастерства, став символом еще при жизни.
Судьба и воля - не из них ли в итоге слагается уход?

"Две-три бумажные ленты, легкий запах серы..."
Все правда.
Но мне приходит на память финал одного из концертов, который мы, члены Московского клуба фокусников, дали в стационаре для тяжелобольных детей. Они, эти дети, смотрели на нас серьезно, без улыбок - многие из них знали, что никогда не покинут стен этого стационара. А когда мы переоделись и, собрав реквизит, готовились уходить, подошла маленькая, худенькая старушка в белом халате, по-видимому, нянечка-сиделка - из тех скромных людей, что всю жизнь трудятся, и вовсе не ради наград.
Она произнесла всего несколько слов, но таких, после которых я почувствовал слезы на глазах.
- Они на вашем концерте впервые улыбнулись! - сказала она. - Они не улыбались несколько месяцев подряд. А сегодня для них праздник.
И пригласила приезжать еще. Что там дипломы и грамоты в сравнении с такими словами!
А много дней спустя, спеша на работу в переполненном автобусе, я неожиданно, через чье-то плечо заглянув в раскрытую книгу, прочитал небольшое стихотворение, и несколько строк поразили меня. Я не запомнил всего текста, но память все-таки удержала имя автора - белорусской поэтессы Виктории Моргулис - и четыре последние строчки;

Пусть все это рук только ловкость.
На склоне минувшего дня
Спасибо артисту за легкость,
С которой морочил меня.

Мне нечего добавить к этим словам.

129