Барбакару А.И.

"Я - шулер"

Глава 9
О МАФИОЗНОСТИ

Очень не хочется разочаровывать читателя, но придется. О мафии в мире карт того времени можно говорить с большой натяжкой. Не было ее, почти не было. Как, впрочем, и мафии вообще.

Нормальная профессиональная взаимовыручка, конечно, имела место. Но взаимопомощь, поддержка - общечеловеческие понятия. При чем тут мафия?

Если собираешься на гастроли в другой город, разумеется, запасаешься рекомендациями для тамошних "катал". Встретят, подсобят в игру войти, в случае чего - подстрахуют, то ли от своих, то ли от милиции отмажут.

Если к тебе от своих людей обратятся, разве ж не поможешь? И необязательно - за плату. Хотя те, кому гостеприимство оказал, наверняка долю выделят. И человечностью отплатят.

Негласные законы взаимовыручки существовали.

Как-то в Ч. присосался к игровой точке - часовой мастерской.

Хозяин - часовщик, невзрачный старикашка - клиентов имел немного, но пристроил к мастерской флигелек. Игра шла круглосуточно. Публика разная забредала, не бог весть какого уровня, но среднеденежная. И неискушенная.

Щипал ее помаленьку. Не шибко заботясь о том, как бы меня до времени не опознали.

Позаботиться не помешало бы. Опознать не опознали, но обеспокоились. Это заметил я поздно, в очередной игре. Трое азиатов-мандаринщиков, завсегдатаев мастерской, спустив наличные, вышли из игры. Но остались за спинами среди других многочисленных болельщиков.

Чувствую спиной, затылком: не та атмосфера. Флюиды опасности улавливаю. Кошусь, даже не кошусь - периферическим зрением замечаю, азиаты - то шепчутся, то выразительно зыркают друг на друга глазами - явно замышляют гадость. Понимаю, здесь - воздержатся, но когда выйду...

И обратиться не к кому. Каждый - и играющий, и болельщик - обиду на меня затаил. Справедливую обиду.

Играю. С оттенком паники в душе. Судорожно ищу выход. И использую явно бессмысленный шанс...

Когда-то Маэстро для общего развития преподал мне несколько международных "маяков". Универсальных сигналов, понятных всемирному братству аферистов.

К уроку я отнесся с иронией. Любопытно, конечно, было, но понимал: мне это ни к чему. Да и наверняка те, кто о "маяках" знает, перевелись. Уцелевшие экспонаты можно не учитывать.

Тут вдруг вспомнил урок. Не потому, что верил в шанс, а больше ничего не оставалось. Послал "маяк", означающий: "Помоги". И по сторонам взглядом. Никакой реакции.

И вдруг... Поначалу решил - это случайность, что хозяин-часовщик случайно ответный жест выдал. Обалдело смотрю - повторяет. "Маяк", означающий: "Отвали, я - сам". И, чуть погодя, в игру просится. Пустили, уважили старика. Я ему весь выигрыш и сплавил.

Азиаты шушукаться перестали, растерянно наблюдали за тем, как их денежки к хозяину перекочевывают. Кому я уже без денег был нужен?..

Вот тебе и экспонат.

Добычу со стариком поделили, конечно. Он выговор сделал: попадая в новую точку воспитанный "карала" представляется хозяину. Неприятно ему было меня, никого ни во что не ставящего, наблюдать. Посчитал выскочкой. Но когда мой "маяк" увидел - оттаял. Мало кто теперь их знает. Времена не те. Люди друг дружке помогать перестали.

С этим я согласился лишь отчасти.

Случалось, помогали и те, от кого поддержки ждать не следовало. Например, в прошлом обыгранные начальники, милиционеры. Странно, но если расставался с жертвами по-людски, без хамства, то те считали тебя своим - представителем единого клана одержимых картежников. И при случае помогали.

Но правильнее было рассчитывать на своих. Профессионалов.

Своих, к кому можно было в случае чего обратиться, слава богу, по всему Союзу хватало. Только надо было, чтобы тебя знали или знали, кто за тобой.

С теми, кто за мной, мне повезло. Как-то сразу, почти с начала карьеры.

Первым обратил внимание мастер Шахматист. Он был уже немолод, известен, уважаем, В юности корешевал с отцом Шурика.

- Сколько раз ты мне на колени напруживал, - поминал бугаю Шурику.

Шурик нас и познакомил. За знакомством ничего не последовало: Шахматист и к Шурику, и ко мне, его приятелю, относился как к ссыкунам.

Пока мы с ним не встретились у Рыжего, и последний привычно пожелал "приколоться" над уважаемым каталой.

- А, шпиливой! - это он случайно забредшему Шахматисту, своему давнему дружку. - Мы детеныша подобрали. Такое с колодой творит! Хочешь глянуть?

Шахматист без энтузиазма согласился глянуть...

В это же время в Одессе объявился Витька Барин, только освободившийся, отмотавший "восьмерик" "катала". До этого жил где-то в Донецке, у нас его и не знали. Объявился фамильярно: прибился к пляжнякам, вечером со всеми забрел в ресторан.

Там его, как новенького, приняв за фраера, и выдернули Стрелочник с Глухим. На ночную игру договорились. Многие в долю просились - не взяли. Сослались на финансовые сложности.

Наутро оснований для ссылки имели значительно больше. Барин обыграл тандем. Чем ввел остальную игровую братию в замешательство.

Вот на Барина мне Шахматист и указал, когда в ближайшее время мы вместе оказались в том же ресторане:

- Цепляй его.

- Какой смысл? Не подарок же. Стрелочника с Глухим...

- Цепляй, говорю. Слушай старших.

Я и цепанул. И обыграл. Ненамного - на тыщонку за ночь. Но по тем временам и в связи с репутацией новенького...

После экзамена Шахматист и представил меня человеку, которого можно считать Крестным отцом одесских "катал".

Это было в парке, в том самом, где Маэстро обыграл когда-то азера.

Голосом тихим, нежным почти, манерами мягкими, авторитетом Крестный отец очень походил на своего прототипа из одноименного фильма. Внешность совершенно неприметная: скользнешь взглядом и не споткнешься. Если, конечно, не блеснет, не ослепит огромным бриллиантом перстень.

Только с теплом вспоминаю Крестного.

Все это байки для холеных, что мафия пьет кровь из своих же, что пожизненно держит в лапах. От человека этого я имел только хорошее.

При представлении он не полез с расспросами. Вежливо, интеллигентно и при этом как-то по-свойски стал сетовать на нынешние нравы. Делился проблемами с вырождением фраеров, с утерей традиций.

- Люди пошли... Не хотят деньги отдавать, что ты скажешь! - сокрушался. - Вчера один "Волгу" купил, второй этаж строит. А говорит - пустой. Как так можно? Ну, набили его, - кому это нужно? Эх, люди, люди...

Я сочувствующе молчал.

- Мотя тоже... Мотю знаешь?

Я кивнул.

- Не хочет никого в долю брать. А я ему в свое время помог. Сильный игрок - кто спорит, но как не стыдно... Маэстро тоже знаешь?

- Мой учитель, - может быть и преждевременно, признался я.

Он без удивления, понимающе покивал головой, продолжил:

- Руки - золотые, теперь таких нет. Но связался с уголовниками. Дружки освобождаются, он и пригревает. Хорошее, конечно, дело. Но дружки - все воры да наркоманы... А кто нас греть будет? - Он тяжело вздохнул. Спросил:

- Поиграешь?

Я растерялся отсутствием перехода, глянул на Шахматиста. Тот кивнул. Но и я сам не собирался отказываться.

- Можно.

- А вот и Яша. Не ахти какой игрок. Но пойдем, может, не забоится.

Я был уверен, что забоится. Вид у Яши - весьма немужественный. Пожилой благообразный мужчина, нечто среднее между рекламным агентом и ответственным партийным работником. В плаще, из которого выглядывали белая рубашка и галстук, в шляпе, с портфелем.

Несколько прямолинейное, на мой взгляд, предложение Крестного сыграть со мной не вызвало у Яши никаких эмоций. Устроил портфель у столика, одного из многих. За таким же вокруг кучковались играющие. Молча, аккуратно выложил на столик колоду, карандаш, вынул из папки лист бумаги.

- Почем? - спросил я.

- По соточке, - сообщил Крестный. И мне: - Яша меньше не играет. - Потом Шахматисту: - Пойдем, Игорек. Не будем мешать. Посмотрим, как у людей дела. - Они отошли, направились в обход между столиками.

Я бы рекомендовал Яше играть рубля по три. В счастливые дни - по пятерке, не больше. Первое впечатление оказалось верным: рекламный агент ничего из себя не представлял. При этом норовил дурить. Настырно пробовал повторять одни и те же обезвреживаемые мной трюки.

- Ну хватит, хватит, - услышал добродушно ворчащий голос Крестного, после того как я выиграл пять партий. - Надо иметь уважение к пожилым людям. - И к сердитому Яше: - Как молодежь?

- Ты привел? - спросил тот у Шахматиста.

Шахматист не ответил.

- Кто его растил? - спросил Яша тогда у Крестного.

- Маэстро.

- И ты мне его подсунул?

- Деньги надо вернуть, - вежливо сообщил мне Крестный.

Сообщение мне не понравилось, но я не спорил. Протянул Яше выигранные пятьсот.

- Это Маэстро тебя учил выигрывать по пять партий кряду? Совсем стыд потеряли... - пробурчал Яша, пряча деньги.

- Ну что ж, будем трудиться, - заговорил Крестный, когда мы отошли от расстроенного Яши. - Есть у меня одна точка...

Точек у него оказалось множество. Во всех бескрайних просторах нашей Родины. Разных и по географическому положению, и по содержанию. От стоянок дальнобойщиков до подпольных столичных казино.

Крестный обеспечивал своих сотрудников не только игрой, но и деньгами, и прикрытием. Он был гарантией того, что к тебе отнесутся с уважением, что любая сумма будет получена. У кого бы она ни была выиграна. И весь этот сервис с его стороны осуществлялся за вполне разумную долю.

Не могу сказать, что регулярно работал от него. Но он не обижался - относился ко мне, как к любимчику. Уж не знаю за что.

Опека Крестного дала больше веса, значимости, чем денег.

Старались обходиться силами и возможностями своей корпорации. Шахматист стал ее четвертым соучредителем. И все же долго еще припоминал Шурику, а заодно почему-то и мне свои замоченные брюки.