Я уже сказал во 2^й главе, что игрок должен быть весьма скромен касательно своего искуства и не тщеславиться своими сведениями; ибо тогда находясь за щитом неизвестности, он свободнее может действоват, не навлекая на себя ни малого подозрения. Ежели бы он бил всякую карту и срывал каждой банк, все будут относить это единственно к непомерному cxастью и без опасения станут продолжать игру. Когда же игрок ославится, тогда большая часть охотников карточных при посредственном выигрыше его, тотчас предостерегутся и причтут даже и выигрыш на щастие к верной игре.

Таковая неизвестность о вступлении моем в общество игроков некогда доставила мне значительный куш и вот каким образом: приятель мой А**., как заявленный игрок, прельстил одного своего богатого знакомца, но весьма осторожногр, а притом корыстолюбивого и отчасти знающаго игру, чтоб им обыграть меня наверное, уверяя, что я ничего не знаю и могу спустить им тысяч до 25 золотых; что я имею привычку ставить сначала малыми кушами, но при проигрыше очень горячусь, увеличиваю час от часу куши и до тех пор не перестаю играть, пока не проиграю всех денег: тот сдался на столь лакомое предложение, уверен будучи, что против верной игры мне не поможет никакое счастье, и, в один день пригласил меня к себе на обед вместе с Г. А**. и некоторыми другими посторонними для нас людьми; — я предупрежден был обо всем и потому для виду взял все свои и Г. А**. деньги. Словом сказать все карманы мои были полны золотом.

После обеда я сам вызвал Г. А**. на игру, он же пригласил к себе в половину хозяина и сделали в двоем 2000 червонцов Банку. Сначала сел метать сам хозяин на чистые карты; ибо он хотя и знал кое что, но не имея проворства в пальцах, действовать не мог; играя с ним на счастье, удалось мне по маленьку им кушам взять у него червонцев с 50. Для скупого это уже беда, он сей час передал карты товарищу, чтоб метал он; а мы того только и ждали. В первую талию Г. А**, отыграл у меня 50 червонцов, а я для избежания подозрения беспрестанно увеличивая куши, проиграл и своих червонцев со сто; на следующую талию вдруг поставил я на одну карту 500 червонцов, она мне выиграла соника; на другую поnом поставил я от 500 пароли с транспортом и 100 мазу; опять выиграла мне соника. Г. А**. будто в большой досад, бросил карты, предложил хозяину сделать новый банк и сесть ему метать самому. Но как на то время у гостеприимного хозяина нашего оставалось только не более 50 червонцев, то я под предлогом, что на такую малость играть не стану, кончил игру и поблагодаря за угощение, отправился с деньгами домой. На другой же день разделили с А**. выигранное у его приятеля пополам, а свою банковую долю он взял обратно.

(17) Средство проиграть своего товарища банка, называется продажей, производится следующим образом: Банкер, который хочет продать, условливается заранее с понтером, чтобы он при первой или второй талии заметил первые 4 или 5 карт правой стороны. На следующую талио тот, кто мечет банк, карт сих не затасовывает, а оставляет их или в низу или вверху колоды: понтер по съемке дожидается появления первой из замеченных карт и тогда на другие уже известные ему карты берет весь банк. На пример, положим, что первые пять карт были: туз, тройка, двойка, валет и девятка; положим еще, что при метании в следующую талию замеченный туз выпал на лево; следовательно для понтера двойка и девятка будут уже верныя карты.

Случается между игроками, что продажа Банка есть одна только ловушка для понтера, ибо для игрока все равно, у кого бы ни взять деньги. Таким образом условясь с понтером, что он спустит ему банк, положим на означенных выше пяти картах, но вместо того, чтобы не затасовывать и не мешать порядок их, он после тройки впускает какую нибудь другую карту, а девятку затасовывает совсем. Понтер дожидается появления туза, которой положим упадет на право, тройка же на лево, тогда для него верная карта будет один валет, на которого он ставит ва банк; но как с прибавкою карты одной выдетъ уже следующий порядок: на право туз, на лево тройка, на право какая нибудь карта, на лево двойка, на право валетъ, на лево неизвестная уже карта, то валет, на которого понтер понадеялся, как на верную карту, будет убит.

Сколь ни досаден бывает понтеру таковой обман; но жаловаться некому, ибо поражен был собственным своим оружием.

(18) Когда я был еще весьма мало опытен в игре, то употреблена была против меня следующая штука: я метал банк, а двое понтировали; один из них в очках просил позволения посмотреть вышедшие карты на которой нибудь стороне; я был так неосторожен, что всякий раз позволял это делать самому ему; ибо играл на чистые карты и на счастье, он раздвигая лежащие на столе карты большим пальцем, загибал несколько уголок одной карты к низу. На следующую талию ему очень явственно видна была загнутая карта, и когда доходил до нее черед, так что она должна была упасть на лево, то понтер останавливая меня, пускал такую карту с большим кушем; ежели же случалось, что замеченной карте надлежало упасть на право: тогда само собой разумеется, что он ее не ставил; однакож на сию штуку в тот вечер я много проиграл.