С моим знакомым в самое короткое время поступили мы так же, как поступили ранее со много, словом, его обыграли и я получил значительную долю. Во все это время мы вели самую роскошную жизнь: лучшие вина, лакомые обеды, музыка и всякого рода увеселения продолжались каждый день и во всем том, что льстило только чувствам, недостатка не было. В деньгах также не нуждались; ибо после сего последовали новые простачки и тот же образ жизни. С прискорбием должен признаться, что по обширным связям своим я почти всегда был орудием, через которое мои товарищи производили в действие свои замыслы.
On commence par etre dupe
Et on finit par etre frippon.По неотступной моей просьбе, а более в награду усердия моего наконец открыли мне игру, однако ж не вдруг, а постепенно, начиная с самых маловажных штук, почему в описании оных я буду держаться того же порядка и шаг за шагом вести читателя от самых простейших до последних усовершенствований в сем роде; но прежде изображу характер игрока, то есть: какие свойства, способности и правила должен иметь человек, дабы с выгодою мог быть действующим лицом на сем театре. Изображу так, как передано мне от наставников моих, ни мало не прибавляя своих рассуждений. Глупец не может быть игроком: к сему способен только человек хитрый, ловкий и бессовестный. Он должен быть проницателен, осторожен, предусмотрителен и скромен, касательно своего искусства. Должен иметь поверхностные сведения обо всех приятных искусствах и даже об науках: ему надлежит вести рассеянную жизнь, знать все любопытные городские новости, показывать во всем вид знатока, казаться охотником до лошадей и собак, ружья и проч., хотя бы внутренне того и не терпел. Он должен быть смотря по обстоятельствам шалуном, философом, мотом, экономом, нежным, сердитым вспыльчивым, мягкосердым, добронравным, великодушным, а даже иногда и дураком. Игрок должен иметь привлекательную наружность, острое зрение, проворство в пальцах, должен уметь приятно и замысловато объяснять свои мысли, во всех поступках оказывать ловкость, любезность и хороший тон светского человека; он не должен быть стыдлив и не терять присутствия духа, когда заметят его действия в игре. Все хорошо лишь бы удалось, есть девиз его и потому не должен пренебрегать для предрассудков народных (*) никакими средствами, через которые может достигнуть своей цели. Таков только способен сделаться славным игроком!!! Итак, познакомив читателя с характером игрока, обращаюсь теперь к описанию разных штук, которых был я сам по большой части очевидец, или исполнитель; и вот самые пустые, употребленные нами против одного провинциального выходца, приехавшего из-под Кракова увидеть Варшаву и привезшего с собой порядочный запас деревенской экономии. Мы познакомились с ним и скоро заметили, что наш провинциал имел сильную жажду, которую иначе не утолял, как пуншем или вином, в том и другом ему никогда не отказывали, ибо правила игроков: пользоваться слабостями других и так сказать одурять человека для видов своих всевозможными способами. Приятель наш не замедлил пуститься в банковую игру, и как был о себе высокого мнения, то и решился атаковать нас понтировкою. Он держался системы Руте и не прежде переменял карту, как заплатив за верность свою к ней огромный штраф, а более всех любил он ставить даму; но она была к нему чрезвычайно непреклонна и всякой раз изменяла его нежности. — Я такого мнения, - говорил он, - что, пусть карту убьют три, четыре и несколько раз, но наконец должна же она когда-нибудь упасть и на лево, тогда и возвращу весь свой проигрыш на этой одной карте. — Вы рассуждаете, как нельзя лучше М., Г., отвечали мы, и против вас опасно метать банк; надобно признаться, что вы весьма расчетливый игрок. Похвала наша поджигала еще более дворянина и он беспрестанно таскал из кармана деньги, которые переходили к нам. Как он был человек незамысловатый, притом же я и другие новички карточного искусства не имели еще глубоких познаний, то избегая лишних затей, мы употребили следующую штуку: из числа многих колод карт, (5) которыми метали банк, несколько было разобранных на два порядка: на чет и нечет; на пример два туза, короли, валеты, девятки, семерки и проч. полагались на одну сторону, а два другие туза, дамы, десятки и проч. четные карты на другую сторону, потом одна кучка клалась на другую и делалась переборка таким образом: брали одну карту с низу, а другую с верху до конца всей колоды. По съемке можно было тотчас видеть, что выигрывало, чет или нечет; ежели внизу был чет, то банкер бил нечет; положим, что понтер ставил восьмерку, а низ был шестерка, то как восьмерка выигрывала понтеру, тогда банкер или давал переснимать, (6) или искусно скидывал верхнюю карту к себе на колени, и чтоб сего не было заметно, то в это время, держа по обыкновение колоду карт в левой руке, правою брал лежащий на столе платок свой и в то время, как делал вид, будто хочет утереться платком, немного прикрывал колоду, а большим пальцем левой руки сталкивал верхнюю карту, рассказывая между тем какую-нибудь занимательную историю, в которых у игроков никогда не бывает недостатка. При конце талии сброшенную карту брал он в ладонь правой руки так, чтоб другому заметить того было нельзя, и будто поправляя карты накладывал на остальную часть колоды. Разумеется, всякую талию невозможно употреблять сего средства: ибо это было бы слишком заметно; если же напротив понтер ставил чет и внизу был нечет, тогда Банкер метал просто и бил все карты без околичностей. В таком случае, когда понтер ставил две или три карты, из которых иные четные, другие же нечетные, тогда Банкер рассчитывал, какие карты для него выгоднее? Маловажные же по необходимому великодушию уступал понтеру. (7) Иногда Банкер употреблял так называемый коробок; он состоит вот в чем: подогнув вниз всю подобранную колоду, оставить ее в таком положении, потом отделив половину и приноровившись так, чтоб внизу была та самая карта, под которую надобно, чтоб понтер сделал съемку, подогнуть в противную сторону, дабы когда нижняя часть положится на верхнюю, то между ними осталось пространство. Неопытный и недогадливый понтер не замедлит исполнить желание Банкера; ибо мякиш его пальцев, которыми снимает, углубясь в пустое пространство, отделит только верхнюю часть согнутой колоды. а искусный банкомет может даже в одной колоде сделать несколько коробков. При сем должно замечать, как понтер имеет привычку снимать ? поперек колоды или вдоль; соображаясь с тем, делаются и коробки. Дабы одна колода могла служить несколько раз к нанесению ударов, по окончании талии делается прежняя переборка и для вида тасуется фальшивой тасовкой. Из многих таковых я теперь объясню только три, а другие показаны будут в своем месте. (8) Тасовка первая: держа колоду в левой руке, средним пальцем той же руки несколько карт по произволению выталкивается снизу в правую руку, потом большим пальцем левой руки спускается также несколько карт верхних под испод карт, удерживаемых в правой руке, и так продолжается попеременно до конца всей колоды. Тасовка вторая. Также держа в левой руке колоду карт, правою берется одна верхняя карта, впускается наискось в верхушку колоды (как при резке в штос), потом приподнимают ею несколько карт, не отделяя однако же совсем от колоды, и впускают снова означенную карту также, как при первом разе, держа оную таким образом, что она от приподнятой части колоды оставляет некоторое пространство; при новой резке в это пространство захватывается еще несколько карт, и так продолжается до конца колоды. Заметить надобно, что верхняя карта, которой тасовали, делается нижнею. Сию тасовку должно в особенности производит скоро, делая вид, как бы приподнимаемые карты, которых надобно стараться брать как можно меньше, тасовались в резку. Тасовка третья. Колоду карт распускают веером и разделив этот веер на две части, исподнюю карту той половины, которая остается в левой руке, средним пальцем той же руки спускают так, чтоб она закрывала края распущенных карт и защищала их, потом из другой половины карт, находящейся в правой руке, пускается карта по карте вниз, так сказать поперечной карты, и наконец, когда все карты выйдут, сравниваются обыкновенным порядком. Все сии тасовки ни мало не переменяют расположения карт в колоде, и в существе есть одна только съемка, которая также нисколько не вредит подбору. Г. помещик, видя несчастие свое в понтировке, решился переменить игру и стал сам метать банк, но и тут не более имел успеха; ибо при самой первой съемке один из понтеров (9) полагая снятую половину на стол, удержал из оной в руке несколько карт и проворно отнес руку, так что наш Банкер ни мало не спохватился. В следующую талию, понтер скраденные карты вложив в ладонь правой руки, так чтоб Банкеру ничего не было видно, заметя сначала все те карты, которые положим, были десятка, валет, король, двойка, туз и тройка, при съемке переносил он руку через положенную колоду, над которой неприметно ронял сберегаемые в руке карты, приноравливая так, чтоб они легли как можно равнее к лежащим на столе. Это называется нахлобучка. Так как сии карты находятся сверху колоды, то очевидно, что валет, двойка и тройка будут для понтера верные карты. Есть и другой род нахлобучки, разница в том, что удержанные и замеченные карты при съемке кладутся на самый верх колоды, тогда по съемке известные понтеру карты будут находиться уже не сверху, а в середине колоды; от сего бывает менее подозрения и самую нахлобучку сию легче делать, задерживая в игре талию небольшими кушами, понтер дожидается появления из известных ему карт первой, и тогда наверное ставит другие уже с большими кушами. Когда мы сделали Г. провинциалу несколько подобных нахлобучек, то он доведен был нами до того, что как говорится не взвидел свету; тогда избегая лишних хлопот и быв уже обеспечены значительным выигрышем, употреблял один из нашей партии следующую штуку: снимая скрадывал одну карту и потом ставил на счастье большие куши: ежели выигрывал, брал деньги, а ежели проигрывал, то задерживал талию малыми кушами, и как выходила под конец талия фосс, то Банкер должен был возвратить выигрышную сумму и таковую же заплатить понтеру. Забавно было нам смотреть на непросвещенного нашего банкомета; ибо он приписывал свое несчастие или стоящим возле него людям, или даже и самым неодушевленным предметам, как то: цветам, мелу, креслам и проч. Некоторые проказники, не принимавшие видимого участия в игре, советовали ему самым убедительным образом раза по три вертеться и он никогда не отрекался ни от какого дурачества, чтоб привлечь к себе счастье. Так-то мы поступали с приезжим господином, который доставлял нам пользу и удовольствие. Наконец господин помещик, удаляя без всякой пользы от своего соседства все подозрительные для него вещи, догадался, что ему не благоприятствовал тот дом, в котором собирались играть, а как он не мог домом располагать так свободно, как мелом: то решился многих из нас пригласить на следующий вечер к себе, в полной уверенности, что его игра переменится. Мы не преминули взяв на себя комическо-почтительный вид, наговорить ему множество учтивостей, уверяя, что быть у такой особы, как он, поставляем себе за особенную честь и удовольствие. Таковые приветствия возгордили его и он с торжествующим лицом отправился домой. На другой день мы сдержали свое слово и явились к нему. Хотя господин помещик нанимал квартиру не пышную и в самой худой части города; но слава о предстоящём у него празднике распространясь между единственными почти соседями его, Жидами, прямо довела нас к дверям обиталища его, у которых на манер швейцара пречинно стоял бывший войт его деревни, но тогда находившийся в должности эконома у г. помещика. Обо всех сих подробностях жизни эконома рассказал нам тотчас по приходе нашем сам г. помещик не без намерения; ибо выставляя живого свидетеля о, существовании своих маетностей, хотел через то, придать более имоверности рассказам своим о обладаемых им богатствах около Кракова, но мы со своей стороны во всем готовы были верить ему, пока видели червонцы в его руках. Скажу несколько слов об угощении, сделанном нам помещиком, который был так сказать кривым зеркалом, где представлялись в, искаженном виде все наши поступки. Например: у нас подавали шампанское, у него простое столовое вино, у нас были музыканты и одна певица, которая изрядно пела и аккомпанировала себе на арфе; но помещик позвал свою деревенскую услугу, к счастью с ним было только трое людей, из числа коих один был рожечник. По мановению хозяина вдруг раздался дикий оглушающий рев и пронзительный голос березчаного рожка. - Не правда ли, - спросил наш гостеприимный хозяин, - что ребята (хлопцы) поют препорядочно? а ежели б вы слышали Юзефа и Каспера, то какое сравнение! Жаль, что я принужден был оставить их дома; Прочие его знакомые, которых мы увидели тут в первый раз, превозносили их искусство, мы со своей стороны не уступали им ни мало, расточая с примерным бесстыдством похвалы его певчим, ибо давно уже смекнули, с каким народом имели дело, и на перерыв старались во всем угождать хозяину и его собеседникам. Таковые поступки наши довели деревенщину до необыкновенной щедрости, вино и пунш подавали почти беспрестанно; помещик и его друзья придерживались более последнего, а мы довольствовались первым. Когда хозяин наш уже порядочно развеселился, мы сели за карты и он вместе со своими земляками стал метать банк. Хотя все они были темные люди в рассуждении игры, однако ж при таком числе глаз нельзя уже было употребить прежних штук, и вот как мы поступили: двое из наших стали понтировать, один ставил светлые карты, а другой темные. Первые шли на счастье, а вторые (которые были обыкновенно три с боку), смотря по обстоятельствам, увеличивались или уменьшались одним очком. Подобные карты бывают трех разборов. (10) 1-е. Порошковые делаются так: берется например шестерка бубен, на том месте, где, должно быть очко для составления семерки, помазывается некоторым несколько клейким составом, потом на сию карту накладывается другая какая-нибудь карта, на которой в том месте, где на первой карте надобно сделать очко, прорезано точно такое очко. В сей прорез насыпается для красных мастей красный порошок, а для черных черной. Сей порошок слегка прилипает к помазанному на карте месту и когда нужно бывает сделать из семерки шестерку: то понтер, вскрывая карту, должен шаркнуть излишним очком по сукну и очко порошковое тотчас исчезнет. (11) 2-е. Как бумага для карт склеивается из двух листов, на одном изображены карты, а на другом изнанка, то для очковых карт с одной какой-нибудь карты сдирается изнанка, из лицевой же стороны вырезывается очко, которое снизу подмазывается составом, о коем будет говорено в последствии и налепляется на другую карту так, что в случае надобности при вскрытии сей карты очко удобно снимается большим пальцем. (12) 3-е. Между изнанкой и лицом карты вкладывается тоненькая стальная пружинка или проволочка, один конец оной выпускается не много в бок карты, а на другом конце утверждается вырезанное очко в том же месте, где ему надобно появляться, прорезывается только верхняя бумага карты. Поворачивая пальцем пружинку, игрок заставляет очко по произволению своему являться и скрываться. Для сего употребляются следующие карты: шестерка, семерка и двойка, также с некоторыми отменами делается десятка, у которой одно очко прячется, а другое переходит на середину. (13) Есть еще род понтеров самых простых. Берется туз какой-нибудь масти; в середине карты сей к одному краю против очка пририсовывается другое очко, так, что при вскрытии карты, ежели нужно, чтобы был туз, нарисованное очко зажимается большим пальцем, а взяв карту с противоположной стороны, выйдет тройка. (14) Для избежания подозрения иногда употребляют двойные фигуры; они составляются таким образом: берутся лицевые стороны двух разных фигур и одна изнанковая сторона. (**) Потом обе сказанные фигуры перегибаются вдоль на 2 равные части, одна половина одной фигуры искусно склеивается с другой половиной другой фигуры, остальные же половины фигур приклеиваются к упомянутой выше изнанке. И так положим, что одна из фигур была дама, а другая валет; стоит только переложить средний лист на ту сторону, где наклеен валет, останется дама, и таким же образом поступая наоборот, окажется валет. Разумеется, что сии карты тогда только могут быть употребляемы, когда банкер позволяет ставить темные карты. Нет надобности объяснять, чем кончилась история помещика и его друзей, всякой легко может отгадать, что они дорого заплатили нам за то, что мы удостоили их своим посещением.
(*) Предрассудками игроки называют: честность, добродетель, великодушие и тому подобное. Чего же доброго можно ожидать от такого мудрования? (**) О лицевой и изнанковой сторонах сказано в № 11.